Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Размер шрифта: - +

часть 17

 Две молоденькие служанки помогли Карлотте снять украшения и подвенечное платье. Юная баронесса, одетая в ночную сорочку из тончайшего голубого шёлка, послушно уселась на стул возле зеркала. Служанки достали из причёски девушки бриллиантовые заколки и начали расчёсывать густые золотистые волосы. Карлотта напряжённо вглядывалась в отражающийся в зеркале интерьер спальни и всякий раз нервно вздрагивала, когда рука служанки касалась её головы расчёской с острыми костяными зубьями.

 Карлотта ждала своего первого мужчину с любопытством и страхом. Мать, как и полагается накануне свадьбы, рассказала девушке об интимных отношениях мужчины и женщины. Советы дорогой матушки оказались краткими и предельно простыми. «Слушайся, доченька, мужа, он знает, как обходиться с женщинами!»

 Когда туалет новобрачной был закончен, Карлотта с помощью служанок забралась на высокую кровать. Девушки почтительно поклонились и вышли из спальни. Юная баронесса, укутавшись до подбородка в одеяло, дабы унять дрожь сделала несколько глубоких вздохов и принялась разглядывать сценки с амурами и пастушками, вытканные на балдахине над кроватью. 

 Внезапно Карлотте почудилось, что кто-то прячется за узорчатой тканью. Девушка прислушалась и отчётливо услышала приглушенный смех возле изголовья. Голос принадлежал мужчине.

– Генрих? – робко спросила баронесса.

В ответ раздался короткий смешок. Потом крывавшийся за балдахином мужчина раскатисто рассмеялся и принялся насвистывать старую песенку «Ах, ты, мой милый Августин, Августин, Августин»…

 Карлотта спряталась с головой под одеяло. Незатейливая песенка в исполнении незнакомца наводила на девушку ужас. Вскоре мужчина перестал свистеть, и баронесса, откинув одеяло, решилась заглянуть за балдахин. У изголовья кровати никого не оказалось.  Карлотта оперлась спиной о подушки, обхватила ладонями щёки и замерла. Девушка поймала себя на том, что тихо напевает ту же песенку, мотив которой насвистывал незнакомец. Карлотта мотнула головой, отгоняя навязчивую мелодию, и расслабленно растянулась на кровати.

 В спальне послышались шаги. Девушка снова натянула одеяло до подбородка.

– Прошу меня простить, я задержался не по моей вине, милая Карлотта! – игриво проговорил Генрих. – Тому была причина. Напутствия вашего папеньки затянулись на целый час. – Барон сбросил расшитый золотом шёлковый халат и подошёл к кровати.

 Карлотта широко распахнула глаза и с опаской глянула на обнажённого супруга. Сильная подтянутая фигура мужа с поросшей рыжими волосами грудью и плоским животом вогнала девушку в краску. Никогда ранее ей не приходилось видеть голых мужчин. Узрев внушительное мужское достоинство супруга, Карлотта зажмурила глаза. Генрих рассмеялся и, откинув одеяло, улёгся в постель.

 Немного погодя барон повернулся к невесте и осторожно провёл пальцами по её лицу. Карлотта открыла глаза и посмотрела на мужа отчаянным, одновременно испуганным и зовущим взглядом. Запах яблока и корицы от тёплого женского тела сделался сильнее. Генрих ощутил прилив щемящей нежности к уютной простушке жене. Непосредственность и духовная чистота, которую Генрих нашёл в Карлотте, вновь разбудила в нём забытые чувства. Нет, не любовь, скорее желание быть любимым этой искренней, доброй девушкой! Любовь Карлотты представлялась музыканту чем-то вроде журчания прозрачного горного ручья, переложенного на музыку.

 Утром Генриха разбудил топот за дверью. Барон открыл глаза и недовольно поморщился. Похоже, время близилось к полудню. Особняк фон Штейнбергов наполнился голосами. Оставшиеся на ночь гости проснулись и, позавтракав, бродили по комнатам. Под боком барона, свернувшись калачиком, спала Карлотта. Генрих аккуратно, чтобы не разбудить жену, отодвинулся на край постели, зевнул, откинул балдахин и встал с кровати. 

 К вечеру гости, наконец, разъехались по домам. На прощание мать Карлотты крепко прижала юную баронессу к груди и долго не отпускала. После чего госпожа фон Тиссен прошептала дочери на ухо какую-то чепуху, вытерла слёзы и, печально вздохнув, вышла из гостиной. Молодые супруги остались одни.

– Горничная говорила мне, что вы любите музицировать по вечерам, – вопросительно произнесла Карлотта, обращаясь к мужу.

– Верно!

– Вы сыграете для меня? – попросила она.

– Охотно, моя дорогая!

Сегодня музыка Генриха дышала покоем и умиротворением. В ней слышался нежный шёпот тёплого ветра в кронах деревьев, звонкие трели птиц на заре и пение моря в ясный безветренный день, когда набежавшая волна мягко скользит по влажному песку.

– Это было чудесно! – произнесла Карлотта, когда музыкант закончил пьесу. – Только подумать, Генрих фон Штейнберг, которому рукоплескали в лучших концертных залах Европы, играет для одной меня!

– Да, и он счастлив, что доставил вам удовольствие, мадам! – Генрих встал из-за рояля и картинно поклонился баронессе. Карлотта рассмеялась и захлопала в ладоши.

 Супруги прожили неделю, наслаждаясь любовью и нехитрыми семейными радостями. Молодожёны отклонили все приглашения и почти никого не принимали у себя. Несколько раз приезжали родители баронессы, в четверг заглянул с коротким визитом Себастьян Кирксен.

 Генрих на время отказался от посещений фехтовального клуба и обедов в ресторации. Ему нравилось общество юной жены. Бурные ночи сменяли долгие дни, заполненными ленивым расслабляющим отдыхом, прогулками в парке и музыкой по вечерам. Мягкое податливое тело Карлотты чутко откликалось на умелые ласки супруга. По утрам молодая женщина смущённо прятала сияющие глаза, под которыми пролегли тёмные тени. Генрих впервые ощутил прелесть тихого безмятежного существования. Был ли он счастлив? Сложно сказать. Музыкант радовался наступившей в его жизни передышке, отдыхая от хлопот и тревог. 



Гай Александра

Отредактировано: 23.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться