Ловелас для брюнетки

Глава 10

   Резко срываюсь с места и двигаюсь в сторону ухмыляющегося и внимательно за мной наблюдающего Валевского, по дороге швыряя сумку на стол. Хотя, стоит взять ее с собой, чтобы двинуть по башке этому надменному хаму.

   Оказывается, весь этот детский сад с глупой местью он придумал, чтобы просто унизить меня окончательно. Компенсация, видите ли, за первоначальный отказ. Сейчас ты, дорогой, огребешь по первое число – я это так просто не оставлю! Да я тебя голыми руками придушу, раз сумку неосмотрительно на стол бросила, еще и тяжелые предметы дома оставила.

   Хотя нет, с удушением повременю, но врежу хорошенько обязательно.    Будет тебе уроком на всю жизнь, как загонять девушек в угол и издеваться над ними, демонстрируя свое превосходство.

   При моем приближении Валевский разворачивается в кресле лицом ко мне, а я, чтобы окончательно стереть его надменную улыбку, которая меня дико раздражает, подлетаю и бью его кулаком в плечо.

- Я тебе сейчас устрою компенсацию, - шиплю прямо в лицо парню, однако он в ответ даже не кривится, а лишь  громко смеется. – Будет тебе и охранник, - снова бью его в то же место, - и сторож, - повторяю свой маневр, - а ещё уборщица вместе с садовником. Я ему тут исповедываюсь, понимаешь ли, а он, - замолкаю, наблюдая все ту же ехидную улыбку на лице Валевского. – Вот что смешного ты находишь в этой ситуации, Рома? – на последнем слове специально делаю акцент, чтобы не расслаблялся.

- Если бы ты знала, Кариночка, как твоя реакция меня возбуждает, м…. - от удовольствия он прикрывает  глаза, а мое и без того плохое настроение падает ниже плинтуса. Да мало того - мне кажется, что от злости у меня сейчас пар из ушей повалит вместе с огнем из носа!

  А раздражение вкупе со злостью - наоборот, поднимаются до небес.

Все, красавчик, ты меня окончательно достал!

- Ах, ты… - снова замахиваюсь, чтобы треснуть Валевского по плечу, однако успеваю лишь ойкнуть, как парень перехватывает мою руку, не давая возможности закончить начатое, и резко тянет на себя.

   Все это происходит слишком быстро, и я не успеваю сориентироваться и подумать, как поступить дальше – каких-то пару секунд, и я сижу на коленях у Ромы, спиной прижатая к подлокотнику, а лицо парня медленно приближается к моему. Одна рука держит мое запястье, а другая каким-то образом оказывается на спине – надо же, когда успел-то провернуть сей маневр?

   А самое главное – пальцы Валевского нагло залезают под кофточку и не торопясь двигаются по спине вниз, массируя поясницу. И как тут сдержать громкий рык, а ещё внезапный стон от удовольствия?

  Всё это он проделывает не торопясь, неотрывно глядя мне в глаза, от чего я чувствую себя кроликом перед удавом. Симпатичным, конечно, чего душой кривить, но от этого не менее опасным.

  Мои движения сковывает неизвестная мне доселе сила, а желание сопротивляться до сих пор не появляется. И сил нет даже пошевелиться – Господи, за что мне это наказание?

- Хочу тебя, - шепчет мне Валевский практически в губы, не сводя пристального взгляда своих светло-карих глаз. От его слов мурашки пробегают по телу, но я продолжаю смотреть ему прямо в глаза и с каждой секундой все сильнее погружаясь в этот неизведанный доселе омут. Надо же, а я раньше даже цвета их толком не рассмотрела, зато теперь могу насладиться по полной программе. – И в качестве охранника, и в качестве аниматора.

  До меня не сразу доходит смысл сказанного Ромой – умеет же в тупик загонять и мысли путать! Однако, когда я, наконец-то, целиком и полностью осознаю, к чему относилось его «хочу тебя», протяжный стон вырывается из груди. И оказывается, я все это время даже не дышала!

- Считай, мы договорились, - произношу полушепотом, не узнавая свой голос.

  А наглые мужские пальцы тем временем уже залезают под пояс джинсов, оттягивая резинку на трусиках. И это отрезвляет похлеще, чем ушат холодной воды – не поведусь я на твои уговоры, Валевский, можешь даже не стараться соблазнить меня таким дешевым разводом!

- Ты не представляешь, как я рад, - произносит этот негодяй, видимо, истолковав мой протяжный стон по-своему. Глаза парня опускаются в треугольный вырез декольте и нагло пожирают мою грудь, от чего желание все-таки послать Валевского в пеший эротический тур возрастает еще сильнее.

  Он и вправду, считает себя столь неотразимым, что при одном только взгляде и томном вздохе я снова поведусь и соглашусь переспать с ним? Ладно в восемнадцать велась – это простительно в силу возраста и юношеской наивности. Но сейчас? Неужели он так и не понял, что «нет» - это и есть «нет», которое не обсуждается?

   Но от одной мысли, что я до сих пор (уже не в первый раз!) довольно бурно реагирую на близость Ромы, аж зло берёт. Прежде всего, на саму себя – за то, что утратила контроль над ситуацией! Ну уж нет, на этот раз я так не оплошаю. 

- Отпусти, - резко выдаю парню в лицо и упираюсь одним кулачком в его грудь, тем временем вырывая другую руку из захвата Валевского. Он не сопротивляется, не ехидничает и даже не комментирует происходящее. Просто отпускает – точнее, только позволяет мне встать с его колен, так и продолжая крепко удерживать мое запястье своими цепкими пальцами.

  Несильно дергает за руку, когда я собираюсь уже покинуть его компанию, заставляя снова повернуться и посмотреть ему в лицо.

- Номер прежний? – теперь на его лице уже нет ни ехидной улыбки, ни смеха, и это немного вгоняет меня в тупик. – Или сменила? – добавляет, когда я теряюсь с ответом.

- Не меняла, - выдаю на автомате, однако с моей сегодняшней реакцией происходит что-то странное. Я опять с опозданием понимаю смысл сказанного, а в голове уже рой вопросов, на которые почему-то боюсь получить ответы. – Ты хочешь сказать…