Ловля на Живца (хроники Маранского Королевства - 1)

Размер шрифта: - +

Глава 5

Глава 5

Уже даже тяжелая чугунная, но, разумеется, покрытая позолотой и инкрустированная драгоценными камнями винтовая лестница, ведущая с крыши дворца в жилые апартаменты, задавала тон и показывала уровень притязаний проживающего в этих стенах монарха. Однако, когда Элизабет и Эдвард спустились на второй этаж (он же королевский этаж) и оказались в галерее, проходящей по периметру внутреннего двора, то здесь от царившей вокруг роскоши, блеска и шика у Элизабет просто-напросто зарябило в глазах. И это несмотря на то, что и она сама выросла отнюдь не в бедности. Между тем, они продолжили путь, и попали в небольшой Придворный театр, который, как и практически всё во дворце был в бело-золотых тонах. Правда белыми здесь оказались только мраморные пристенные скульптуры богини Мары и Владледвига, которые, как и остальные многочисленные члены нескольких десятков поколений Мараледвигов, были изваяны так, как будто бы они наблюдали за действом на сцене. Владледвиг, как читатель уже догадался, это тот самый легендарный король, муж богини Мары, основоположник как королевской династии Мараледвигов, так и маранского королевства. Само собой разумеется, выглядело мраморное семейство настолько впечатляюще, что у Элизабет даже холодок благоговейного ужаса по позвоночнику пробежал. «Это ж надо было додуматься превратить театр в семейный склеп… – мысленно содрогнулась он. – Боюсь, что дальше будет еще хуже…»

И она оказалась права, потому что за Придворным театром-склепом следовали три аванзалы[1], которые предваряли вход в Тронный зал. Так вот стены двух первых аванзал были завешаны картинами известнейших маранских художников, а все свободное от мебели пространство заставлено скульптурами, изображающими бибмаралейские, религиозные сюжеты (Бибмаралия – это священное писание, содержащее в себе мифы и догматы маранской религии). Третья же аванзала была обита белоснежной тканью и покрыта  гобеленами, на которых были изображены зимние сюжеты: заснеженные горы, леса, дети и взрослые, играющие в снежки, катающиеся на санках, лыжах и коньках. На полах кругом стояли коньки, лыжи, сани, клюшки, шайбы и даже каски, изготовленные из драгоценных материалов. Так как комната просто искрилась от переполнявшей ее магической энергии, то Элизабет догадалась, что весь этот спортинвентарь – помимо своего прямого предназначения, является еще и мощнейшими защитными артефактами. Хотя после всего увиденного до сих пор, Элизабет для полноты впечатления просто необходимо было увидеть, что же из себя представляет Тронный зал, она все же вздохнула с облегчением, когда поняла, что встреча с королем будет проходить не в Тронном зале, а в примыкающем к нему будуаре. Однако, попав в будуар, сплошь и рядом завешанный портретами тех самых предков, скульптуры которых в данный момент лицезреют пустующую сцену в театре, она вздохнула с еще большим облегчением, поняв, что они и здесь не задержатся, а направляются в личный кабинет Ледриха IV.

– Эди, сынок! Я так волновалась! – к Эдварду с объятиями бросилась женщина в небесно-голубом платье саронг, обтекающем ее стройную фигуру. – Мара, благодарю тебя, что защитила его! – женщина возвела взор к потолку. Ее коса цвета ночи контрастировала с нежностью наряда, точно также как колючие, черные глаза с обманчивой нежностью ее образа, когда та окинула холодным, надменно-оценивающим взглядом Элизабет. – Эди, а что ЭТА здесь делает?! – синие глаза женщины метнули в «эту» обильно смазанные ядом дротики-взоры, а улыбка превратилась в звериный оскал.

Точь-в-точь такой же был у терастиодонтозавра! В этом у Элизабет не было ни тени сомнения. Несчастная, морально раздавленная девушка мысленно застонала: дело в том, что о маниакальности и свирепости материнской любви Снежанны Мараледвиг к своим детям, по королевству ходили не просто анекдоты, но страшные истории. А Элизабет, она-то и с дядей Эдварда не особо была готова встретиться, так что уже говорить о мамазавре…

– Мама, дядя! Элизабет здесь со мной, потому что она часть моего плана по установлению ловушки на крота, который завелся то ли в прокурорской, то ли в судейской, то ли в уголовной магистратуре, а возможно и во всех трех, – спокойно объяснил Эдвард и дальше изложил для них суть дела во всех подробностях.

Однако мамазавра, кроме того, что не была доброй и милой, не была также и дурой, и поэтому сразу же предположила:

– Идея стать государственным генеральным подрядчиком сто процентов принадлежит ей! – она провозгласила это так, как будто уличила Элизабет в злодеянии, страшнее которого нет.

– Мама, идея от начала и до конца моя. Меня только что пытались убить…

– Это ее только что пытались убить! – мамазавра ненавидяще уставилась на причину, по которой чуть не потеряла единственного сына. – И, кстати, Эдвард ты так еще и не объяснил нам с Ледрихом, что ты делал в ее машине?!

– Мама, мне тридцать четыре года! – праведно возмутился совершеннолетний сын. – Так что делаю все, что хочу, с кем хочу и где хочу! – в его голосе зазвучали раздраженно-упрямые нотки.

Но мамазавру, воспитавшую королевского прокурора, не так уж и легко было сбить со следа. С уверенностью опытной ищейки она мертвой хваткой вцепилась в более слабое звено в паре подследственных:

– Что мой сын делал в вашей машине, в то же утро, когда якобы по случайному стечению обстоятельств вас пытались убить?!

Она задала этот вопрос в таком тоне, что завтрак в желудке Элизабет сделал сальто-мортале и ей даже в голову не пришло возмутиться на явно несправедливое и оскорбительное заявление: «якобы по случайному стечению обстоятельств»: – Он сам! – пискнула она. – Я была против! Очень, очень против! – Она ненавидела себя за слабость, но ничего не могла с собой поделать. – Я имею в виду, что я настоятельно рекомендовала ему сесть в собственную машину и отправиться куда-нибудь от меня подальше! – она все-таки заставила свой голос звучать уверенно и не дрожать.



Наталья Шевцова

Отредактировано: 22.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться