Кэя. Книга первая

Глава 12

Локен был вынужден смириться с низким темпом. Он то и дело на меня посматривал, и когда замечал, что мне нехорошо, сам предлагал остановиться и передохнуть.

— У тебя есть еще оружие кроме мазера и лазерного ножа? — спросила я, когда кусты неподалеку зашевелились. В гебумианских джунглях главная опасность – инсектоиды, но нам может «повезти» и на обычных ядовитых насекомых или крупных хищников.

— Да.

— Что случилось? — в очередной раз спросила я. — Почему мы здесь? Скажи, я имею право знать. Я чуть не умерла по вашей милости.

Орионец, что удивительно, все-таки снизошел до ответа:

— Нигай заподозрил, что с аэробусом нечисто, поэтому Гетен решил перейти к плану Б, — сказал он.

— О, так был и план Б? И в чем же он заключался?

— Гетен испортил технику; без техники сложно контролировать выходы. Так мы смогли вывести гибридов. Во владениях королевы инсектоидов у нас есть сообщник – он должен встретить гибридов в условленном месте и отвести к ней. Если Нигай и найдет гибридов, у него нет прав требовать у королевы подчинения, а она гибридов не выдаст.

— Допустим, гибриды у королевы. Что дальше?

— Их должен забрать наш союзник на аэрокаре и отвезти в космопорт.

Еще один союзник, надо же… Кажется, я недооцениваю Гетена и его связи.

— Но что произошло со мной, и почему я оказалась в джунглях?

— Нигай знал, что Гетен не просто так прилетел в резервацию, и ожидал подлянки. Поэтому мы дали ему то, чего он хотел: угнали подготовленный аэрокар. Это был отвлекающий маневр, так мы выиграли время. Пока все силы были кинуты на то, чтобы задержать нас, Гетен под шумок испортил системы.

— Так мы – отвлекающий маневр?

— Да, — поправил Локен. — Аэрокар мы бросили в джунглях и теперь направляемся к королеве, откуда нас заберут.

— Но почему в этом отвлекающем маневре участвую я, да еще и против воли? Из-за способностей к эмпатии?

— И потому что ты цент, — так, словно это все объясняет, ответил орионец.

— Не называй меня этим мерзким словом. В сон вы меня ввели, чтобы я не помешала?

— Да.

— Мы сильно задержались из-за моего отравления…

— Не страшно; мы свое дело уже сделали и нам просто нужно добраться до королевы.

Вот, значит, как… Я остановилась, и на моем лице выразилось, мягко говоря, не очень хорошее отношение ко мне всему этому. Локен ухмыльнулся:

— Центавриане и мысли не допускают, что кто-то может их обставить. Но вас легко обойти, если действовать открыто и нагло.

— Вот именно – наглость это все, что у вас есть. Вас поймают, Локен, арестуют и, опозоренные, вы будете отправлены на трудовую планету, где проведете большую часть жизни в компании таких же наглых тупых преступников.

— Типичное мышление цента, — улыбнулся мужчина, проигнорировав просьбу не называть меня так.

— Я хотя бы мыслить умею, в отличие от вас, — ответила я. — Гибриды и те понимают, что затея ваша провальная.

— Можешь ворчать сколько угодно – все равно твое мнение ничего не стоит, — заявил орионец.

— Потому что я центаврианка? — усмехнулась я.

— Потому что ты глупенькая девочка, не знающая жизни.

— А ты взрослый и умный, да? Так вот, взрослый и умный: ты попадешь в тюрьму.

— Вряд ли.

— Обязательно.

— Ну ладно, — протянул орионец, — попаду я в тюрьму, и что с того? Как попаду, так и выйду.

— Неужели тебе плевать на свое будущее?

— Я живу настоящим.

Я покачала головой и прикинула, что станет со мной лично, когда шайку этих болванов арестуют. Мало того что я подставлю свой Род, так еще и сестры сожрут меня за то, что я стала жертвой шантажа и вообще – стала жертвой.

— Вы все сумасшедшие, — тихо произнесла я. — И вы заставили меня участвовать во всем этом…

— Неужели? — развеселился Локен. — Что ты знаешь о сумасшествии?

— Наблюдаю его прямо сейчас – в твоем исполнении.

— А я наблюдаю штамповку.

Услышав очередное занятное высказывание орионца, я приподняла бровь и переспросила насмешливо:

— Штамповку?

— Угу. Ты продукт Рода: в тебя вложили определенную сумму и определенным образом выдрессировали. Ты получилась качественной… вещью. Такой же, как и многие другие центы. Вы как с одного конвейера – ничего неожиданного, ничего живого, закостенелое мышление.

— Какие глубокие познания о нашем обществе! Я просто поражена, младший! — притворно удивилась я и приложила ладонь к груди.

Взгляд мужчины сместился туда же.

— А вот грудь у тебя ничего, — нахально ухмыльнулся он. — Больше, чем у других. Пластика?

— Красота ценна, только если естественна, — отчеканила я. — Ни одна уважающая себя центаврианка не опустится до того, чтобы увеличить грудь или качнуть губы. К тому же наши регенерационные способности мешают проводить такие манипуляции.