Ловушка для Сверхновой

Глава 16. Последний рубеж

Олег Громов

 

Погребённый в безмолвной тьме, я не мог пошевелить даже пальцем. Так бывает во сне, когда пытаешься убежать от кого-то, но свинцовая неподвижность сковывает  всё тело.

Но что это? Луч света, как тонкая серебристая нить, протянулся ко мне откуда-то сверху. Ещё один и вот уже множество светлых нитей обволокли меня, прошили насквозь, и будто сотни паучков соткали вокруг кокон, окутав мягким, лёгким теплом, погрузили в приятную негу. 

И тьма разошлась, словно кто-то сорвал покрывало. Я полулежал на кресле во флаере. В раме фонаря сиротливо торчал острый, словно зуб крокодила, кусок стеклопластика, а осколки усыпали пол и панель управления блестящим слоем. Но сама панель управления осталась цела. Я подскочил, как ужаленный — «Сжигатель»! Обыскал кабину и наткнулся на невидимую сумку. Раскрыл и вытащил тяжёлый цилиндр. Нажал рычажок и с облегчением обнаружил, что шкала зарядки наполняется зелёным светом.   

Я медленно обошёл флаер, хрустели под ногами обломки. Свалившись, огромный «ствол» прочертил широкую царапину на прозрачной стене, но она выдержала удар. Задрав голову, посмотрел вверх — туда, откуда я начал свой смертельный полёт. И ничего не увидел.

Вернувшись к флаеру, я в задумчивости уселся в кресло. Как включить двигатели? Лапы звероящера у меня с собой не оказалось, я же не думал, что потерплю катастрофу. Но стоило мне представить, как моя рука самопроизвольно побурела, покрылась глубокими морщинами, а пальцы слились в трёхпалую лапу. И что-то внутри, в желудке, неприятно ёкнуло — неужели мерзкая кровь гнера теперь циркулирует по моим жилам? И я становлюсь монстром? Ладно, х… с ним, надо возвращаться к Мизэки.

Стоп. А почему я не слышу её мыслей? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Но я включил двигатели, флаер вздрогнул всем корпусом, словно  внезапно проснувшийся человек, медленно оторвался от пола. Прислушиваясь к шуму двигателей, я аккуратно повёл аппарат наверх, на площадку.

Да, вот отсюда я начал свой очередной смертельный полет. Но где же Мизэки? Посадив флаер, я добрался до края, заглянул вниз. Никого. А, черт! Какой же я идиот! Она же в костюме невидимости. Я встал на колени и осторожно начал обшаривать площадку.

Рука наткнулась на что-то мягкое, податливое, но неподвижное. Ощупав вокруг, я притянул тело Мизэки к себе, разорвал ткань. И ком застрял в горле.

— Мизэки, не оставляй меня, — я прижал её к себе, ощущая смертельный холод, исходивший от безвольно повисшего в моих руках тела. — Не оставляй!

Никогда раньше не ощущал такого одиночества,  весь мир рухнул, всё живое исчезло, и я — единственный выживший во Вселенной.

А что, если попробовать? Я пошарил в сумке, вытащил медицинский пистолет и нож. Задрав рукав, полоснул по вене, не ощутив боли. Пытаясь справиться с предательской дрожью, набрал своей крови и прижал пистолет к шее Мизэки. Оглушающий стук моего сердца, отдававшийся в висках, горле, отсчитывал секунды бесконечного ожидания. Оно тянулось нестерпимо долго, и каждый миг в песочных часах вечности добавлял отчаянья.

Она пошевелилась. Или мне показалось? Уже потеряв всякую надежду, взглянул в лицо девушки, и заметил едва заметный румянец на щеках. Или так упал свет?   

И тут Мизэки глубоко, очень глубоко вздохнула, вскрикнула в отчаянье, широко открыв глаза. Вцепилась ногтями мне в руку.

— Всё нормально, всё хорошо, — с улыбкой прижал её к себе.

Я сдерживал бурную радость, готовую выплеснуться наружу. Вдруг эффект окажется кратким? Ведь рука звероящера появлялась у меня лишь на пару минут.

Но вот прошла минута, другая. Мизэки мягко высвободилась из моих объятий и попыталась встать. Пошатнулась, ноги подкосились, но я успел подхватить её, поддержал за талию. Закрылась рукой и заплакала. Задрожал подбородок, слезы залили некрасиво перекосившиеся лицо, побежали мутными струйками из-под пальцев. Но я даже не пытался успокоить её.

Потом замолчала, отняла руки и губы растянула широкая улыбка, открывшая ровные белые зубки. Залилась громким звенящим смехом, запрокинув головку немного назад. Хохотала, прижав руки к лицу, подпрыгивала. И опять я не стал останавливать её, понимая, что это нервное. Истерика от пережитого, и лишь склонив голову вбок, наблюдал, как врач-психиатр больного.

— Прости, Олег, ты такой смешной, — едва отдышавшись, шмыгая носом, сказала она. — Тебе, наверно, холодно.

Проклятье! Только сейчас я осознал, что стою совершенно голый и лёгкий ветерок овивает кожу. А каменные плиты леденят ступни. Когда тело моё восстанавливалось, то одежда исчезала бесследно и это доставляло массу неудобств.

— Да, мы мужики смешные, когда голяком, — проворчал я, тщетно пытаясь не покраснеть.

Но щеки, уши, затылок объяло жаром, стало неловко и я отвернулся. Присел, чтобы пошарить в сумке и отыскать роботкач.

— Прости, — её рука легла на мою, и мягко сжала. — Это всё так странно для меня. Не понимаю, как это всё произошло.

— Да-да, по первости все так странно, — не оборачиваясь, я деловито начал копаться в меню, чтобы запустить программу на создание одежды и обуви.  — Но теперь, Мизэки, костюм невидимости только у тебя. А у меня — ни хрена. Не могла что ли и костюм воскресить?



Lord Weller

Отредактировано: 15.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться