Лучизар. На острие.

Глава 4

Я не знал, где нахожусь, что-то холодное обжигающее тело,  несло меня в неизвестном направлении, сил для сопротивления не было. Холодное нечто заполняло меня до конца, оно чувствовалось внутри и снаружи, лишь тонкая нить тепла таилась где-то далеко, не давая умереть.  После очередного толчка течения, что-то осязаемое принимает груз моего тела на себя. Впервые я позволил открыть глаза. Белые облака стремительно уходили в сторону, гонимые волей ветра. Сердце ритмично набирало скорость, мышца сокращалась, обдавая тело теплом. Рука горела острой болью, так же как и ребра, на которые пришелся удар при падении. Уже готовый потратить остаток сил, чтобы подняться, как изо рта обильным водопадом полилась морская вода. Исторгая из себя ненужную жидкость, понимаю, что  какое-то время не дышал. Первый глоток свежего воздуха подарил надежду на завтрашний день.

Только сейчас я вспомнил про преследователей, от чего резко встал на ноги. Осмотревшись вокруг, увидел жёлтый, потускневший от непогоды песок, который прилип к мокрому телу и одежде. Тут нет снега и теплее, чем в столице. Сильный ветер с моря пронизывает до костей, выбивая дрожь. Передо мной стоит широкая, заезженная дорога, ведущая в столицу, которую отсюда не видно. За трактом виднеется высокий смешанный  лес, над кронами деревьев возвышаются столбы чёрного дыма. Скорее всего, река вынесла меня в открытое море, затем волной на берег. Теперь мне не понятно, как долго я пробыл в ледяной воде, и почему не утонул? Для чего в очередной раз выжил?

С новым порывом ветра, до меня донеслись голоса. Они исходили из-за леса. Обуви у меня не осталось, поэтому любой камень на пути значительно снижал мою подвижность. Приходилось тщательно выбирать путь, обходить разные палки, шипы и прочие предметы. Первые дома показались скоро. Обычные деревянные халупы с разрисованными ставнями и бревенчатыми стенами. На улицах висят освежованные тела лесных зверей. Дорожки между домами вытоптаны. На периферии виднеется движение занавесок в окнах, видимо люди уже знают о том, что на их землях появился чужак.  Я иду вперёд, не оглядываясь. Вскоре на моем пути появился огромный деревянный дом с широким крыльцом. Подвязанные под потолком вазы, раскачиваются от ветра, так же как и пустая кресло-качалка. Флюгер на доме, дуновением поворачивает в разные стороны.

Чем ближе я подхожу к дому, тем больше ощущаю  за собой местных жителей. В их руках видны вилы, топоры, грабли и мотыги. Из огромного дома, напротив меня, вышел старик с луком. Нет страха, не верится, что  выбравшись из лап магистра, издохну от рук крестьян. Старик подошёл ближе,  выставив перед собой наконечник стрелы.

-Ты кем будешь?! – Не доходя, крикнул седовласый.

-Купец! По пути в Тарген ограбили и в воду бросили, – прокричал я в ответ, садясь на одно колено, закрывая рукой горящие от каждого вздоха рёбра.

-А чем докажешь?! – Старик сильнее натянул тетиву.

-Ничем… - глупо и понуро я опустил голову, готовый принять стрелу.

-Ладно, чёрт с тобой! – Плюнув через плечо, промолвил пожилой человек, отпуская тетиву. – Федя, Сёма занесите его ко мне, посмотрим, что можно сделать! Куда вилы понёс?! Мы ещё не знаем, может они нам пригодятся!

Было сказано скорее мне, нежели тем, кто держал вилы в своих руках. Две пары крепких рук потащили меня в дом, позади себя я оставлял полосы на земле. Скрип половиц быстро заглушился воем ветра,  так же как и скрежет двери. Тёплые, уютные объятья дали волю закрыть глаза, усталость взяла верх без боя.

Очнулся  быстро. Жёлтый свет ударил по глазам острой болью, от чего я зажмурился. Небольшая масляная лампа, висящая надо мной, освещает комнату с мебелью ручной работы. Не далеко от меня, обняв вилы, сидит толстый, достаточно высокий парень, пуская на пол длинную струйку слюны. Прислушавшись к своему телу, стало понятно, что рёбра уже не болят, в то время как рука назойливо ноет. За стеной послышались быстрые, лёгкие шаги. Они двоились, что говорило о втором человеке. Пухляк, сидевший не далеко от меня, проснулся и быстрым движением рукава, вытер потное лицо. В комнату зашёл старик на пару с тощей девушкой.

-Проснулся наш купец! – Не теряя серьёзного лица, промолвил старик. – Микола, петух ты недорезанный! Опять спал?!

-Бать так я всего на минутку! – Взъярился пухляш, и чуть не уронил вилы.

-За минутку он мог насадить тебя на твои же вилы! – Рассержено произнес седовласый, от чего Микола насупился и положил вилы на колени. – Ну, а что касается тебя, - его взгляд снова оказался на мне, – давай, рассказывай, кто ты на самом деле?

-Я купец… - вторил  своим предыдущим словам.

-Да, обычный купец, с переломом всего тела, которое само себя вправляет, – чистые, голубые глаза вдруг обрели глубину океана, - хотели тебе руку отрезать, думали, гангрена начнётся, а она на глазах начала заживать. Разве обычные купцы так умеют?

-Нет… не умеют. – Дернув ногой, послышался звон цепей, воспоминания о встрече с десницей отразились болью в голове. – Монах я. – Лица присутствующих преобразились, на лице девушки появилось странное подобие улыбки, со лба старика ушла некоторая часть морщин, и только Микола не изменился, глядя на меня слегка туповатым взглядом.

-Ты умеешь целительствовать? – Старик был спокоен, но в голосе проскользнул хрип.

-Воскрешать не умею, но вылечить смогу, – я дёргал ногой в попытках выскользнуть из широких для моей ноги оков. Нет, ну, а почему не попробовать? Если на это не обращают ровно никого внимания.

-Микола, давай ключ, – старик не обернулся на сына, выставив отрытую ладонь в его сторону. Тот протянул ему большой, чёрный ключ. Замок на оковах щёлкнул, на ногах стало свободно, – иди за мной.

Дождавшись пока я встану, старик вышел из комнаты. Девушка помогла мне подняться и всё время была рядом, опасаясь, что я упаду. Из одежды на мне остались только шаровары, и то не мои. Песка на спине уже не было, видимо, пока я спал, меня отмыли. Второй уровень представлял собой квадрат, вдоль которого расположились комнаты примерно таких же размеров, как и та из которой мы вышли. В центре находилось отверстие, из которого виднелся первый этаж. А яркий медный канделябр, освещал оба уровня дома. Спустившись по крутой лестнице, мой взгляд притянул камин, напротив которого стоял, исшитый узорами, диван. На нём лежала маленькая девочка с миловидными чертами лица, она укутана в вязанный шерстяными нитями плед. Её глаза закрылись в сладком сне, но от такой безобидной картины становится зябко. Знакомое ощущение: больной человек всегда несёт от себя осенней, дождливой прохладой, мёртвые же - могильным хладом.