Лучшая ученица

Глава 10

Де Триен вернулся домой, когда время ужина уже давно прошло. На вопрос о Гвеннет экономка ожидаемо сообщила, что девушка находится в отведённой ей комнате.

Пожалуй, было неправильно беспокоить гостью в такое время, однако, поразмыслив, барон решил, что в их случае условностями можно немного пренебречь. Нужно ведь предупредить девушку, что зачисление в Академию пройдёт уже завтра. И рассказать, на каком факультете ей предстоит учиться, тоже не помешает.

- Госпожа Кьерсен оставила для вас записку, - добавила экономка, прервав его размышления. – На бюро в кабинете.

Что ж, значит, сначала придётся зайти в кабинет. Агата, несомненно, обидится, если он отложит её послание ради общения с другой девушкой, пусть даже речь идёт только о деле.

В том, что у леди Кьерсен есть осведомители среди его слуг, которые докладывают обо всём, что происходит в доме, барон не сомневался. Слишком хорошо она всегда была осведомлена о его буднях, слишком быстро узнавала о его возвращениях из путешествий.

Возможно, её информировала та же экономка. Бывая здесь, Агата всегда находила для неё доброе слово, а тщеславной женщине льстило внимание леди. Впрочем, де Триен не стремился разузнать точно. За время их связи у него ещё не возникало необходимости скрыть что-нибудь от леди Кьерсен, а просто так бороться с любопытной женской натурой он не видел смысла.

Как барон и предполагал, записка не содержала ничего неожиданного. Агата писала, что не забыла о его просьбе и «сделала всё возможное, хотя это было непросто», предлагала при необходимости обращаться к ней снова и напоминала, что скучает и ждёт встречи наедине. «Кстати, слышал ли ты новость? При дворе освободилась должность составителя торжественных речей. Я была крайне удивлена, ведь никто не может сказать, что маркиз Лефевр плохо справлялся со своими обязанностями. Не известно ли тебе, чем он вызвал немилость императора? И кого теперь назначат на это место, хотелось бы знать!» - заканчивалось послание.

Прочитав последние строки, барон задумчиво нахмурился. Намёк леди Кьерсен был понятен. Деятельная молодая вдова давно желала получить заметную и влиятельную должность, и рассчитывала, что он сможет с этим помочь.

Агата и прежде не раз об этом заговаривала. Де Триен не обещал ничего определённого, но не отказывался посодействовать при случае. Вот, похоже, случай наступил…

Понимая, что Агата ждёт ответ, а для личной встречи едва ли в ближайшую неделю найдётся время, де Триен сел составлять ответную записку. Мысли никак не желали сосредоточиться на нужной теме, поэтому несколько раз приходилось начинать сначала, когда он замечал, что чересчур обнадёживает женщину, или наоборот, пишет слишком сухо.

Когда с этим было покончено, оказалось, что пустяковые по сути дела всё же отняли немало времени. Вечер плавно перетёк в поздний предночной час, когда визит в чьи-то апартаменты точно выходит за рамки этикета. И всё же барон двинулся по коридору в сторону комнаты Гвеннет, решив для себя, что если там ещё горит свет, он постучит и спросит, не против ли девушка побеседовать сейчас, а если нет, то не станет её беспокоить.

Свет горел.

Он постучал раз, два и, не дождавшись ответа, вошёл. Гвеннет ещё не спала, стояла у окна, глядя на темнеющий сад. Конечно, она не привыкла к тому, чтобы люди оповещали о своём приходе, прежде чем войти, и потому даже не обратила внимания на его попытку сообщить о своём присутствии, не заметила.

И теперь де Триен мог наблюдать удивлённую, немного растерянную девушку в одной лишь нижней рубашке, которая едва доходила ей до середины бедра. Сегодня она была расчёсана и умыта, и эта малость заметно её преобразила, сразу выдав привлекательность, о которой раньше можно было только догадываться.

Ему следовало бы немедленно извиниться и уйти, но правильная мысль промелькнула и угасла, никак не отразившись на действиях. Если бы девушка испугалась или возмутилась, он бы, возможно, повёл себя по-другому, но Гвен держалась так, будто в происходящем не было ничего необычного, и он, как зачарованный, сделал ещё шаг вперёд, закрыв за собой дверь.

- Простите, ваша милость, - произнесла девушка, словно это она была виновата в случившейся неловкости. – Я не ждала, что увижу вас сегодня.

Она держалась иначе, чем прежде. Гордо, прямо. Почти по-светски. И при этом совершенно не задумывалась о стандартных для светской леди приличиях.

Эта, казалось бы, мелочь неожиданно завораживала. А может, дело было в резком преображении. Ещё вчера он видел перед собой обиженную и недоверчивую крестьянскую девчонку в бесформенном заношенном платье, а сейчас рядом стояла обворожительная молодая девушка, глядящая без страха и настороженного ожидания.

- Мне очень жаль, что приходится встречать вас в таком непривлекательном виде, - продолжила она, не догадываясь о его размышлениях. – Госпожа маркиза прислала платье на время, но оно немного велико. Я просила у одной из горничных нитки, чтобы ушить ткань, но она до сих пор не принесла… Наверное, неправильно расслышала или решила, что это нужно лишь утром.

Теперь ему было впору растеряться. Девчушка явно имела понятие о допустимом и недопустимом, но трактовала всё по-своему. То, что любая из женщин его круга назвала бы верхом неприличия, она считала просто непривлекательным и только поэтому нуждающимся в сокрытии.