Лукавая наука. Книга 1

Глава 28

Вечером этого же дня караван уже был на подступах к столице.   Нас встретил отряд солдат, в сопровождении которого мы должны были въехать в Лидонию. Стемнело очень быстро, ночь была безлунной. Солдаты держали зажженные факелы и колышущиеся от них тени создавали тревожную атмосферу.  Копыта лошадей зацокали по булыжной мостовой, которая начиналась от дальних предместий столицы. Несколько раз из окна кареты я слышала характерный голос герцога Эйрината и гортанные команды, которые отдавал командир отряда сопровождающим нас солдатам. Встречные кареты и верховые уступали нам дорогу, впереди скакал глашатай с развернутым флагом, на котором был изображен герб императорского дома. Что-то типа наших мигалок, как я понимаю. Время от времени глашатай, оправдывая название своей должности, громко и протяжно кричал: - Дорогу кортежу императорского двора!

Лошади бежали быстрой рысью, и карета размеренно стучала колесами по камням мостовой. Нам было велено опустить шторы на окнах в целях безопасности. Все это вместе сильно действовало на нервы, создавая напряжение, и мы с Кришей, полностью готовые к выходу, молча сидели друг напротив друга в тревожном ожидании окончания нашего путешествия.

После сегодняшнего пикника нам удалось поговорить с Эмилией наедине. Она выглядела подавленной. Принц Нестериан, хоть и произвел на нее приятное впечатление, но в качестве своего будущего мужа Милли его видеть не хотела.  Ее светлость наконец призналась, что полюбила Анфионэля, и он отвечает ей полной взаимностью. Любимый обещал, что сделает все, что сможет, чтобы они были вместе, но просил дать ему время, а времени оставалось всего пара недель. Если Эмилию официально объявят невестой принца, то для эльфа все будет кончено.  

Было понятно, единственное что может сделать Анфионэль, это приехать просить руки любимой и успеть это сделать раньше ее помолвки с принцем Нестерианом. Ради того, чтобы наладить отношения с эльфами, чего его императорское величество все последние годы безуспешно добивался, он вполне может отдать Эмилию, если таким будет их условие, но только до ее помолвки.

Связаться с Анфионэлем через луну еще некоторое время будет невозможно, но он просил, чтобы она его ждала.

- Милли, но ведь ему придется убедить своего дядю наладить отношение с империей. Станет ли правитель его слушать? Имеет ли он такое сильное на него влияние?

- Очень на это надеюсь, и Анфионеэль тоже надеется. Иначе он не обнадеживал бы меня.

Я всей душой хотела, чтобы Милли была счастлива, но то, что она затевала, совсем не гарантировало благоприятный исход дела. И, к тому же, я ни разу не видела Анфионэля и не знала, что он из себя представляет и насколько можно ему доверять. Невольно думалось как отреагирует на это лорд Боливар.

Между тем, мы все ближе подъезжали к цели нашего путешествия. Я погасила в карете свечи, которые горели в канделябрах по две над нашими головами, и немного отогнув угол оконной шторы стала смотреть наружу. На улице было темно, но мелькали факелы, расставленные вдоль дороги и, это была уже не просто дорога где-то в лесу или поле, эта была широкая улица вдоль которой стояли городские дома в два, три этажа, а иногда и выше. Потом карета выкатилась на широкую площадь, освещенную чем-то похожим на газовые фонари. На площади, несмотря на поздний час, было весьма оживленно. В домах по краям площади привлекали к себе внимание освещенные рекламные вывески. По мощеным тротуарам прогуливались горожане, хотя время было уже ближе к полночи. По-видимому, это был центр города. Мы с Кришей с двух противоположных сторон подглядывали из-за оконных штор на улицу.  Вскоре карета стала тормозить и совсем остановилась в освещенном и пустынном дворе, огороженном с одной стороны чем-то очень похожим на крепостную стену. Дверцы кареты открылись и нам помогли выйти наружу. Я сразу же огляделась вокруг и стало понятно, что это и правда крепостная стена, а наши кареты стояли перед входом в замок. В лучах огромного желтого светящегося шара, который висел над обширным двором как люстра, были видны высокие замковые постройки и две круглые башни в десять этажей, не меньше, в некоторых окнах которых горел свет. Замок выглядел очень величественно и пугающе одновременно.  В высокие стрельчатые двери мы с Кришей вошли вслед за Эмилией и лордом Боливаром. Нас провели коридорами и лестницами в богатые гостевые покои. Похоже нам отвели целое крыло замка на третьем, как мне показалось, этаже. Двери в наши с Кришей комнаты были рядом в коридоре, который днем освещался светом из большого окна, а в темное время суток канделябрами с витыми свечами, развешенными по стенам. Напротив наших дверей был вход в покои дяди Рамира. Пока что мэтр Сованж забрал его в свой лазарет, который находился здесь же, на другом этаже. Покои Милли располагались в центре крыла и состояли из трех больших смежных помещений. Лорда Боливара разместили на этом же этаже, но вход в его комнаты вел из другого коридора.

Меня поселили в большой угловой комнате, стена с окнами была полукруглой, и представляла собой что-то наподобие большого эркера. Там стоял круглый стол с четырьмя стульями, а под тремя высокими и узкими окнами располагался полукруглый диванчик, на котором были разложены расшитые серебряными и золотыми нитям подушки.

Кровать находилась у противоположной от окон стены, была она широкой, трехспальной, не меньше, но здесь все кровати были такими же или еще шире. Над кроватью висел балдахин, куда же без него. Криша в своем замке от балдахинов над кроватями отказалась, но здесь они были представлены во всей своей красе.   Ее комната была такой же большой, но эркера в ней не было и выглядела она более традиционной, но тем не менее довольно уютной. В наших с ней комнатах не было привычных уже мне каминов, а стояли круглые печи, выложенные расписными изразцами. Такие же стоят в Санкт-Петербурге в старинных особняках и называются голландки. Туалетная и гардеробная комнаты у нас с Кришей были общими. В туалетной комнате стояла большая ванна, вода для нее нагревалась дровяным титаном. В помещении было много зеркал, и сейчас горели свечи, а унитаз стоял, в смежной комнатке без окон.