Лукреция

Размер шрифта: - +

Лукреция

Человек – самое хитрое и опасное существо на свете. Я это осознал ещё в детстве, когда впервые увидел ведьму, осужденную на смертный приговор.

Во время страшной эпидемии, охватившей наше селение объятиями смерти, руки и наговоры этой женщины подняли с кроватей больше больных, чем молитвы Всевышнему, и тем сильнее пугала простых людей ее сила. Уж если Всевышний не был способен излечить несчастных,  то здесь явно замешаны силы другие – тёмные, запретные, не от великодушных небес идущие.

Ведьму сторонились, а те, кому помогли ее знания, отводили глаза при встрече с ней, раздираемые противоречивыми чувствами благодарности за спасение и страха перед словами священников, неоднократно говоривших, что мор, воцарившийся в этих краях, ее черных рук дело. Но стоило эпидемии отступить, как их терпению пришел конец и ужас перед неизведанным взял над ними верх – несчастная женщина была публично обвинена в колдовстве.

Я, кого она некогда вызволила из костлявых ледяных рук смерти, стоял в толпе и не понимал, как такое могло произойти с женщиной, что так ревностно спасала людей от болезни? Вопрошая, я получал множество испуганных и недовольных взглядов, а угрозы матери лишь  убедили меня в том, что я был прав, и женщина была лишь необходимой жертвой во благо, знаменуя своей гибелью победу сил Всевышнего над силами Падшего. Грош цена людской благодарности.

Она не сказала ни слова, покорно принимая свою участь, словно знала о ней с самого начала. Что значит одна жизнь против сотни исцеленных? Равносилен ли такой обмен? Всевышний, разве ты не видишь эту вопиющую несправедливость? Разве не твоей волей говорится о том, что каждая жизнь – бесценна? Читая святые тексты, я понимал их буквально, но раз за разом мне все больше казалось, что люди лишь извращали их смысл себе в угоду.

Тьма сокрыта в человеческом сердце. Зло лежит в основе души. Один неверный помысел легко разрушает оболочку добропорядочности, страх сгущает краски и затягивает глаз разума черной пеленой, через который так силится пробиться свет Всевышнего. Костры полыхали с ужасающей частотой, смрадный дым закрывал солнце. Люди как один говорили, что настали плохие времена, что Всевышний отвернулся от них, бросив на потеху Падшему, а мор да нечестивые ведьмы не что иное, как наказание человечеству за грехи свои. Быть может они и были правы, но я считал, что люди сами себя наказывали, позволив внутренней тьме завладеть их естеством полностью, не давая шанса на просвет и губя любой росток надежды на корню.

Я видел, как убогих забивали камнями, называя их отродьями Падшего.

Я видел, как заживо сжигали людей, чья красота посмела спорить с красотой ангелов Всевышнего.

Я видел, как пытали ради удовольствия.

Я видел, как жадность и зависть разрушали семьи, в том числе и мою собственную.

И когда мрак раскатился по землям, заражая порчей своей горы, леса, людей и животных, я воспринял его как искупление. Тьма да будет поглощена тьмой. Зло накажет за зло. Человеческие страхи обрели плоть, ощетинились острыми зубами и то, что люди так отчаянно звали своими погрязшими в ужас перед самими собой сердцами, вошло в наш мир через любезно распахнутые двери.

Всевышний отвернулся от нас? Нет, это мы отвернулись от Всевышнего, ибо нет истинной веры в сердце того, кто с утра издевался над ближним своим, а вечером просит небеса о снисхождении и силе.

Но среди хаоса и потемневших небес были и те, кто сталкиваясь с тьмой, страхом и смертью не терял отваги двигаться вперед. Они превозмогали себя, улыбались судьбе и были настоящим светочем для многих вокруг. Для тех, кто не продался внутренней тьме, обвиняя Всевышнего, Падшего и темных тварей во всех бедах земных. И по наивности своей я считал, что я такой же – гордо идущий через мрак, вопреки всему.

Лукреция была жемчужиной моей жизни. Ангельским созданием, прекрасным, словно выточенным из белоснежного льда или созданным из прекрасного фарфора. Дочь цветочницы, я знал ее с самого детства.  Будучи невзрачной деревенской девочкой, через годы она расцвела во всей своей красе, словно бутон ненюфара на туманной глади лесного озера. Мы часто гуляли по тайным тропкам среди могучих кедров и разлапистых елей и сидели на берегу спокойных темных вод. Но те безопасные времена канули в былое, после того как волколаки появились в наших краях. Но даже теперь Лукреция не боялась с наступлением сумерек выходить на опушку леса за ночными цветами, раскрывающими свои белоснежные лепестки под светом полноликой луны. В своем белоснежном платье она казалась призраком, заплутавшем среди темного, пахнущего камфарой леса. Волнистая река черных, как вороново крыло волос. Голос, чарующий и манящий… моя прекрасная Лукреция. Я любил ее, сладкоголосую лесную фею, и с нетерпением ждал назначенного дня нашей свадьбы.

Люди в деревне всегда бросали на нее косые взгляды и тени слухов с каждым днем сильнее сгущались у ее ног. Бледная гладкая кожа и тонкие черты лица не давали покоя женщинам, взывая к зависти, а темные, поддернутые поволокой глаза, пьянили мужчин. Когда я сопровождал Лукрецию в часовню Всевышнего, то видел в глазах прихожан зарождавшуюся тревогу и страх, ибо все еще помнили неземную красоту сгоревшей на костре ведьмы. Девушка опускалась на колени перед алтарем и, сцепив перед собой хрупкие пальцы, шептала молитвы, прося у Всевышнего не за себя, но за всех жителей деревни. Лукреция была добра сердцем, но мало кто мог увидеть свет ее души в сгустившихся сумерках порочных сердец.



Катрин Полночь

Отредактировано: 27.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться