Львы И Сефарды

Размер шрифта: - +

Глава десятая. Где будешь ты?

Что же мне делать?

Ворваться к Малкольму с обличающим «я все знаю»? Или сделать вид, что ничего не случилось? Он не заговорит об этом сам. Не скажет, что его жена была Королевой-Гончей, что азарданка переметнулась на вражескую сторону, нарушив все мыслимые и немыслимые законы. Но это все – потом: сейчас нам надо уходить. Я выбила нашу свободу, разорвала сковавшие нас цепи, отпустила линии дорог на волю. Солнце стоит в зените. Его флаги сияют золотом. Я готовлюсь к войне, я готовлюсь к побегу, я готовлюсь к саботажу. Под этими флагами мы пойдем, под ними же – засияем. За себя, за Вика, за Иокасту и ей подобных.

Я вхожу в пещеру и становлюсь на входе.

- Мэл…

Это имя – острое, как осока, как меч Королевы-Гончей, как птичьи когти. Оно нравится мне гораздо больше, чем чопорное «Малкольм». Как будто рухнула еще одна стена. Я стою в дверях и жду, когда он появится. Жду, теряя энергию в космических масштабах. Я потеряла себя, потеряла брата, потеряла мир. Нет ничего, кроме жестокого и жгучего желания увидеть.

Пещера пуста. Куда здесь можно было уйти?..

- Данайя!

Я резко оборачиваюсь. Мэл подходит сзади. Мы смотрим друг на друга сквозь тяжелую завесу полуденного воздуха.

- Ты… - вырывается у меня.

«Ты все знал?»

«Ты перебежчик?»

«Ты останешься со мной?»

- Ты в порядке? – наконец произношу я. – Нам нужно уходить отсюда. Мир переменился.

- Я знаю, львица, - говорит он тихо. – Я все видел.

Я покачиваюсь и хватаюсь за стенку.

- Все?..

- Абсолютно все, - вздыхает он. – Пошел посмотреть на ее могилу. Неудачное место для смерти.

- Твоя Сарцина, - выдыхаю я. – Почему они так превозносят ее имя?

- Оставь ее, Данайя. Оно того не стоит.

Я вскидываю брови. Что это за ответ такой? Все вокруг твердят, что Сарцина Росс – герой и победитель, ее память чтят, за нее до сих пор готовы убивать. Да и Малкольм периодически видит ее – как напоминание о собственных ошибках. Но что он имеет в виду сейчас?

- Я видел, как ты дралась, львица, - говорит он с торжеством. – Анга снова просчиталась. Ты обыграла ее. Ты сильнее – и мечом, и разумом.

- Мечом и светом, - поправляю я тихонько.

И – сиянием…

- Пора отправляться, - говорю решительно. – Они нас больше не удержат. Мы теперь свободны.

- До Энгеды осталась неделя пути, - Малкольм смотрит на выход. – Это если нас ничто не задержит. С поправкой на мою ногу выйдет больше. Постараюсь не слишком тебя обременять.

- Опять ты за свое, - Я подступаю на шаг ближе. – Когда ты наконец уже поймешь?

- Что я должен понять?

Он складывает руки на груди.

Я говорю, смотря ему в глаза:

- Что ты зажег меня. И мы сияем.

Мы стоим молча. Малкольм чуть приподнимает больную руку и отводит ее в сторону, как будто разминая. Растирает запястье. Я слежу за его движениями. Он смотрит на меня, убирает с глаз волосы. Едва заметно улыбается.

И прижимает меня к груди.

Резко, сбивая дыхание.

Сердце – тоже.

- Что ты делаешь? – шепчу я тихо.

- Обнимаю тебя, - говорит он мне в затылок. – Спасибо тебе, девочка-львица. На самом деле это ты меня зажгла.

Этот момент не кончается. Он не должен кончиться. Я хочу быть в его руках. Я не знаю, как такое называется. Мое сияние окутывает и его. Пусть я не знаю, где мы окажемся и кого встретим, мое сияние способно осветить весь мир, пробиться в щели, загореться сотнями сигнальных огней.

- Уходим? – спрашивает Малкольм.

И я отвечаю:

- Вместе.

 

Мы покидаем лагерь Гончих ближе к вечеру. До этого момента нас никто не трогает. Все, кто попадается нам на пути, делают вид, будто нас не существует вовсе. Анги так вообще не видно. Она как будто затаилась. Ее служанки избегают нас. Еще бы – я избила их Королеву. Нарушила законы. А Иокаста… Я не знаю, что будет с этой девочкой. Она была не виновата. Это я обрекла ее на смерть? Но ведь выхода не было – либо смерть в ущелье, либо смерть от рук своих же. Что там Анга говорила о лиддийцах, которые стреляли по своим? Она недалеко ушла от них. И если говорить о Белом воинстве, вряд ли она так уж слепо следует его словам. Анга не лучше хедоров. Она лишь прикрывается благими намерениями. Хорошо, что мы поняли это сейчас. Иначе я бы сделала что-нибудь такое, о чем потом бы сожалела.

Но Иокаста…

- Думаешь о той девчонке? – Малкольм ковыляет рядом: спускаться по скалам на одном костыле довольно сложно, но он не отстает. – Анга была жестока. Это не по правилам.



Анастейша Ив

Отредактировано: 14.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: