Львы И Сефарды

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая. Не оставляй меня в темноте

Так проходит еще два дня. Всенародное собрание еще не состоялось, но мы с Малкольмом уже считаем себя здесь своими. Я не говорю ему о факелах. Не говорю о той любви, заключенной во всплесках пламени. Я понимаю: для откровений должно прийти время. И мне так интересно знать, что он сам думает об Аделаре. Но Мэл молчит. Молчит и по-прежнему избегает своего друга. Да и тот старается лишний раз не попадаться на глаза.

- Ты и Деверро… - говорю я Малкольму, когда мы пробираемся окольными путями к хранилищам, в которых мы берем еду. – Ты знаешь? Вы похожи. Не знаю чем, но это так.

- Да оба мы упрямые, как вьючные ослы, - хмыкает он. – И гордые до невозможности. Что дальше? Вопрос снят, надеюсь?

- Я просто рассказала то, что вижу, - объясняю я примирительно, уже поняв, что разговора не получится. – Не надо на меня кидаться. Я львица, сам сказал.

- Вот и не лезь куда не надо, - подытоживает он совсем нелогично и направляется вперед.

Мне не нравится этот разлад. Не нравится, что из-за Аделара мы не можем быть предельно честными друг с другом. Я не виновата в их ссоре. Я даже не знаю, из-за чего она случилась. И я действительно не понимаю, что тут происходит. То Деверро бросает в сторону друга презрительные взгляды, то осматривает его плечо и говорит, что хочет помочь, то говорит, что Малкольм безнадежен, то в отчаянии лупит кулаками по стеклу, понимая, что тот может погибнуть. И Мэл – то обвиняет Аделара во всех смертных грехах, то шепчет «спасибо». Эта черная дыра затягивает их обоих. И меня, похоже, вместе с ними.

В хранилищах столько всего, что, кажется, можно выдержать столетнюю осаду. Я не знаю, откуда все это берется, но видно, что у эшри все хорошо организовано. Мы бродим между полками, каморками и ящиками.

- Скорей бы это их собрание, - говорю я. – Хочу хоть что-нибудь узнать. Хочу еще кого-нибудь узнать. А то с вами двумя порой убиться хочется.

- Опять будешь разбрасываться обещаниями? – спрашивает Малкольм недовольно и ставит ногу на полку, чтобы подтянуться и достать до верхней. – На этот раз – что на кону? Чья жизнь на этот раз?

- Мэл, я не разбрасываюсь, - вздыхаю я. – Мне нужно знание. Я хочу сохранить две жизни. Твою – и Вика. Разве этого нам мало?

- Две жизни… - повторяет он. – Две жизни… Ай-й! - Спрыгивает с полки, неловко приземляется на еще не зажившую ногу. – Скажи мне вот что, - Его серые глаза направлены на меня, как два острия. – Что, если бы там был не я? Там, в том регенераторе?

- А кто тогда? – Я подступаю ближе. – Вик?

- Нет, почему же он… - Мэл задумчиво смотрит куда-то сквозь меня, но я чувствую: для него это вопрос жизни и смерти. – Что, если б кто-нибудь другой? Допустим…

- Аделар.

Мы произносим это одновременно и замолкаем, словно испугавшись. Пламя светильника в его руке нервно подрагивает.

- Так, значит, Аделар, - повторяю я медленно. – Ты правда хочешь это знать? Или ты хочешь услышать то, как поступил бы ты?

- Не знаю, что бы я с ним сделал…

- Знаешь! – отрезаю я. – Все ты прекрасно знаешь, Малкольм Росс. И, хочешь, я скажу тебе? Вот что ты сделал бы, - Я придвигаюсь совсем вплотную, так, что чувствую его дыхание на коже. – Да ты взорвал бы мир ко всем сефардам. Ты вытащил бы его откуда угодно, из какой угодно беды. Ты бы послал к чертям все ваши ссоры и отбил бы его даже у смерти. Ты поступил бы с ним точно так, как он поступил с тобой, как я поступила тогда. Ты бы не смог его оставить. Ты – его друг. И это истина. Я знаю.

Еще с минуту Мэл молчит.

- Он… благороднее меня, - говорит он наконец. – Он смог спасти предателя. Но я – не он.

Я подхожу к нему и кладу руку на плечо.

- Помнишь, как оно болело? – спрашиваю тихо. – Когда мы с Виком не могли придумать, чем тебя еще напоить? – Он снова ничего не отвечает. – А помнишь то крушение состава? Ты здорово тогда позлил меня своим упрямством. Но вскоре все это забылось и превратилось в пыль. Когда я увидела, что ты лежишь у стены и тебе больно, все остальное стало чушью. Вот как это работает, Мэл Росс.

Его пальцы ложатся мне на виски. Перебирают волосы, требовательно ощупывают кожу. Он закрывает глаза, я тоже. Я не знаю, что последует за этим. Я даже боюсь представлять. Дыхание – такое близкое и хриплое.

- Убирайся из моих мыслей, - произносит он вдруг жестко и сжимает мою голову.

Хватка ослабевает.

Хлопок – и дверь закрывается.

Я в темноте.

Одна.

- Эй!

Тишина.

- Эй! Малкольм!

Нет ответа.

- Выпусти меня отсюда!..

Но бесполезно: кричи, не кричи – в хранилище темно и пусто. Дверь тяжелая и плотная: с той стороны никто не услышит. Я прижимаюсь к ней грудью и слушаю, как колотится мое сердце. Зачем? Зачем? Зачем он так со мной? Кому он приказал убраться прочь? Пальцы вжимаются в дверное полотно. Я прикасаюсь к нему лбом. Дверь пахнет красным деревом, смолой и мятой. Здесь все пропахло смолой и мятой. Кусаю губы, чтобы не заплакать. Оглядываюсь в темноту. Темнота пуста и наполнена вязкой тишиной, и только иногда до моих ушей долетают еле слышные скрипы и шорохи. Я не боюсь. Я почти ничего уже не боюсь. Я вспоминаю, как сказала адмиралу о темноте и о том, что я соткана из нее. Но одиночества я не люблю. Не люблю, когда темнота внутри сливается с темнотой снаружи. Мне нужен свет. Я просто не смогу остаться здесь без света. Вот почему меня так тянет к Аделару.



Анастейша Ив

Отредактировано: 14.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: