Любимая для чудовища

Глава 3

Бренн уже собирался уходить, когда в зал вошли трое. И, если одного из вошедших мужчина прежде уже встречал, когда миновал ворота со своим человеком, то спутники караульного не могли не привлечь внимание.

Босоногий седой мужчина и молодая девушка, кутавшаяся в богатый камзол и в сапогах на голую ногу, явно не своего размера, переступили порог и замерли, осматриваясь по сторонам. Выглядели они крайне нелепо и первой мыслью Бренна было, что это отец и дочь. Скорее всего, на них напали во время пути, но край женской сорочки, мелькнувший в запахнутом камзоле, насторожил воина, заставив приглядеться внимательнее.

Что-то здесь было не так. И даже, если предположить, что девчонку потискали разбойники, то при этом она должна была выглядеть совсем не так. Уж он-то повидал на своем веку таких девиц, с кровавыми потеками на бедрах, с распухшими губами и следами от жадных рук на нежной коже. И глаза у них были другими. Пустыми, что ли. А у незнакомки в глазах таилась боль и ненависть, еще немного любопытство. Но уж точно их выражение не таило в себе пугающую пустоту. Да и на одежде не было и намека на кровавые пятна. И это заставило призадуматься, кто эти двое и каким образом попали сюда.

Бренн откинулся на спинку стула, пристально рассматривая незнакомцев, в то время, как караульный прошел вперед, направившись к хозяину постоялого двора, стоявшему у прилавка. Между мужчинами произошел короткий разговор. Бренн прислушался и понял, что не ошибся, предположив, что странная пара были жертвами разбойников. Но, если учесть, что поблизости давно никто не баловался, обворовывая путников, то Бренн еще больше уверился в том, что девушка и ее седой отец лгут.

- Найди им комнату, Бодар, - просил караульный. – Хельг велел устроить. – Воин обернулся к своим спутникам, остававшимся у порога, махнул рукой, указывая на девчонку, и добавил: - Хоть в хлев посели. Глядеть же жалко.

Бренн усмехнулся, сообразив, что такие, как эта пара, не привыкли ночевать в хлеву. На девчонке был дорогой камзол, пусть и простого покроя, а на старике весьма приличная рубашка и штаны, явно пошитые мастерами из столицы. А еще в глаза ему бросилось кольцо на пальце так называемой дочери седого. Золотое и очень дорогое. Уж он разбирался в подобных вещах.

«Откуда же вы явились?» - подумал Бренн лениво и в тот самый миг девчонка, до сих пор смирно стоявшая рядом с предполагаемым отцом, подняла глаза и устремила взгляд прямо на него. Будто почувствовала его интерес. Она смотрела всего несколько секунд, а затем перевела взгляд и больше не поворачивала к нему свое красивое личико, но ему хватило, чтобы оценить ее почти северную, красоту.

«Хорошенькая!» - подумал про себя мужчина, пытаясь представить себе, что скрывается под тяжелым камзолом. Она определенно была стройная. На вид не дашь двадцати. Скорее, лет шестнадцать, или около того. Бренну понравилось ее тонкое лицо с аристократическими чертами. Большие глаза, светлые, цвета пшена, волосы, аккуратный, прямой нос и полные губы, поджатые в ожидании.

Бренн, сам не замечая того, подался вперед и резко втянул воздух, словно пытаясь уловить запах незнакомки. Сидевший рядом с ним Сокол, завидев странное поведение друга, удивленно посмотрел на него, а затем, сообразив, что к чему, обернулся и тотчас прищелкнул языком.

- Смотри-ка, Бренн, какой весенний цветок явился в это захолустье в конце осени! – и окинул взглядом девушку, заметив все то, что мгновение до него рассматривал Бренн. – Откуда они такие… - он усмехнулся, скользнул глазами по нелепому виду пары, и добавил насмешливо, - нарядные?

- Говорит, разбойники раздели, - Бренн попытался успокоиться. Запах девушки он уловил и сумел отделить от остальных, наполнявших зал, хотя проделать это оказалось достаточно трудно в месте, пропахшем ароматами кухни, пива и мужских тел.

- Врут! – со знанием дела заметил Сокол.

- Врут, - согласился Бренн и заставил себя сесть и расслабиться. Вот только выходило с трудом. Девушка пахла удивительно сладко и волнующе. Будто весенняя фиалка. Так что Сокол в своем предположении оказался не далек от истины. Плохо и подозрительно было то, что ее аромат заставил его кровь бежать быстрее, а низ живота ощутимо потянуло. Предательское желание тела напомнило о себе, заявив воину, что он слишком давно не общался тесно с женщинами, раз так реагирует на малолетку. Ему прежде нравились уже сформировавшиеся женщины, а эта была совсем зеленая, хотя уже и вошла в пору невест.

- А она красивая, - проговорил Сокол и повернул лицо к другу. – У нас такие не водятся. Холеная, несмотря на внешний вид.

- Сам вижу, - согласно кивнул Бренн, а затем решительно встал из-за стола. – Но это не наше дело. – Он заставил себя больше не глазеть на странную парочку. Живые, здоровые, и хорошо. А то, что врут, так значит, есть причина. Он вмешиваться не станет. Не его это земля. Здесь он такой же гость, как и они.

- А я еще посижу! – Сокол отсалютовал другу полной кружкой паршивого пива, и проследил, как Бренн направился к лестнице, ведущей на спальный этаж где располагались комнаты, которые хозяин постоялого двора сдавал тем, кто мог себе позволить их снять.

Уже на лестнице Бренн все же не удержался. Обернулся и нашел взглядом девчонку и старика. Они успели подойти к прилавку и девушка, стащив с пальца дорогое кольцо, протянула его хозяину. Воин напряг слух, уловив ее голос, очень приятный и похожий на журчание ручья.

- Оно очень дорогое, - говорила девушка. – Я прошу у вас только горячей воды, одежду, более-менее приличную еду и две комнаты для меня и моего, - она сделала паузу и это не осталось незамеченным воином, - моего отца.

- Золотое говоришь? – хозяин заведения сунул кольцо в рот, укусил, проверяя мягкость металла, а затем с удовлетворенным видом, кивнул. – Хорошо. Получите все, что пожелаете…

Дальше Бренн не слушал. Хмыкнув, быстро поднялся наверх, подумав о том, что это за это кольцо можно было бы выкупить всю таверну и пару домов в придачу. Но он понял и то, что девушка прекрасно осведомлена о истинной ценности украшения. А значит, знала, что делает. Бренн еще раз взглянул на незнакомку, оценив спокойный тон ее голоса, и направился прочь, уверенный в том, что уже завтра и думать забудет об этой встрече.