Любимый цветок фараона

Размер шрифта: - +

3.5 "Арабский дедушка"

Дед ткнул в Пашу пальцем и заговорил на ломанном английском, но с таким пафосом, что невозможно было не слушать.

— Ты почему своих женщин в таком виде по улицам водишь? Ты забыл, куда приехал?

Паша даже не кивнул. Паузы для кивка не было.

— В машине одевай как хочешь, а по улицам не води. Не води, говорю. Ты им плохо делаешь… Самое красивое прятать надо, а не выставлять. А что в женщине самое красивое, а? Волосы, вот то-то и оно. Длинные волосы. Вот ты чего её волосы обрезал? — Сусанна вжалась в спинку стула, будто стариковский палец проткнул её, как дротиком. — Ноги закрой, пальцы женщины видеть не должны. И грудь, и бёдра женщины видеть не должны…

Больше старик ничего не успел сказать. Официант перепрыгнул через стул и, рассыпавшись в извинениях, повёл старика внутрь кафе.

— Цирк ходячий! Пошли отсюда…

Сусанна глянула на сандалии — пальцы покрылись пылью. Прав старик — красоту испортили, надо было закрытые балетки брать. И вообще головой думать, а не умом сестры! Бросила бы в чемодан не две длинные юбки, а шесть, и проблем бы не было!

Наконец они добрались до какой-то лавки — явно туристической: одни размахайки арабские. Она такого не наденет. А короткие платьица с принтами маски Тутанхамона здесь не прокатят, а в Питере и подавно! Но в джинсах оставаться нельзя. Мокрые все! До пирамид не высохнут.

— Гляди, какой верблюд славный. А я Алиске какую-то хрень у пирамид купила. Надо выбросить и не тащить с собой.

Но Сусанне было не до Марининой дочки! Зато араб принялся вытаскивать все имеющиеся у него игрушки, а потом в лоб спросил Сусанну, что она ищет?

— I need something to cover myself up! — выдала Сусанна, не задумываясь, и выжидающе уставилась на араба, стараясь не покраснеть под его рентгеновским взглядом. (Я хотела бы чем-нибудь прикрыться.)

Тот по-деловому закивал головой, но кивок был слишком уж механическим — ничего такого у него нет. И всё же он нырнул под прилавок и вынырнул с какой-то тряпкой — серой, мятой… Но когда он развернул её, тряпка оказалась огромным шарфом. Он протиснулся между тюков и надел шарф Сусанне через голову — тот оказался зашитым в середине, причём от руки — араб расправил ткань по плечам и принялся довольно рассматривать свою работу. Интересно, сколько он заломит за ношеную тряпку?

— You gonna be safe now. At least for now, — добавил он с совершенно наглой улыбкой. — Just take it for free. Would you like to buy something casual and not so safe now? (Теперь ты в безопасности. Во всяком случае, на данный момент. Это подарок. А теперь не хочешь ли купить что-нибудь обычное и не такое безопасное?)

Уйти с пустыми руками теперь не позволяла совесть. Она выбрала платье из лоскутков. На глаз оно едва доходило до колен — в коричневых тонах, без рукавов, и иероглифы на нём настолько незаметны, что больше походят на китайскую грамоту. Самое то для Питера, а сейчас придётся, похоже, терпеть джинсы. Впрочем на катере она им порадовалась, как и шарфу — она даже предпочла бы, чтобы вместо шёлка тот был из шерсти — особенно в те моменты, когда до неё долетали брызги.

Сорок минут Сусанна пыталась смотреть на небоскребы и пальмы, чтобы не глядеть на вжавшуюся в мужа Марину — не холодно ей, весь цирк предназначен для бедного Суслика. Чего она хочет? Ведь не возвращения же воспоминаний о руках Резы? Что она может о них знать?

Сусанна вытащила телефон, обещая не смотреть на пустую иконку сообщений — надо снять для сестры хоть одно видео — пусть поглядит на акведук Саладина. Почему же в ней самой не осталось и капли прежнего восторга от нового мира? Ведь в Чехии она ходила с раскрытым ртом…

В номере гостиницы сделалось ещё хуже — захотелось рухнуть на кровать, уткнуться в подушку и плакать, плакать, плакать… Если бы у неё на ресницах хотя бы была тушь! А тут плачь — не хочу. Действительно не хочу! Сусанна распахнула дверь на балкон, чтобы проветрить номер, и принялась драить крохотным полотенцем ковёр. Теперь всё вокруг пахло гелем для душа. Потратив на сестру ровно две минуты, Сусанна успела заявить ей, что из-за её дизайнерского выбора пришлось устроить стирку! Сусанна действительно вместе с полотенцем выстирала пыльную юбку и мокрый сарафан — по такой жаре они до утра просохнут, как и чужой шарф. А пока она надела купленный наряд и осталась довольной — как по ней шили! Даже причёска уже так не смущала, и она включила на минуту Скайп. Сестра тут же кинулась звать родителей.

— Суслик, ты что с собой сотворила? — ахнула мать.

— А мне нравится, — заявила Сусанна с сжавшимся сердцем. — Это аттракцион просто. Они на открытом огне щипцы греют…

Так, к новому её виду родители подготовлены. Теперь бы самой научиться не дуть постоянно на чёлку.

— Полчаса на обед. Ты чё опять возишься?

Суслик, научись закрывать двери, потому что стучать Паша приучен только по утрам!

Она не знала, что ждать от первого ужина в гостинице, потому положилась на выбор Паши, а пока ждала заказ, тянула охлаждённую минеральную воду и наблюдала за немцами — прикольно, не понимая слов, по выражению лиц догадываться о чувствах. Одни явно ссорились, хотя немецкий характер не позволял говорить на повышенных тонах. Сусанна прекратила выслушивать их взаимные обвинения, когда пришло время за секунду проглотить содержимое тарелки: стейк, картошку и салат, потому что в дверях то и дело мелькала фигура их групповода — по-старинке тот тыкал пальцем в запястье, где когда-то, наверное, действительно носил часы.

В мягком кресле «отокара» Сусанна вытянула ноги и пошевелила пальцами. Впервые она надела кроссовки с платьем, да ещё без носков. На плечи она накинула кофту, но сейчас решила прикрыть ей голые коленки — здесь на неё никто не пялится, да и на шоу не должен — чего европейцы не видели…



Ольга Горышина

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться