Любимый цветок фараона

Размер шрифта: - +

5.3 "Наваждение мистера Атертона"

Сусанна подтянула ноги к животу. В пледе можно не обращать внимание на то, что платье надето на голое тело. На ледяное тело. Да что ж такое? Может, простыла вчера? Стоит таблетку попросить, пока окончательно не развезло?

— С молоком и мёдом. Как в Англии.

Реза присел рядом, чтобы удобнее было придерживать горячую кружку у её рта. Сусанна сделала глоток. Пересластил, а ещё на мать наговаривает! Английский джентльмен, замотанный вместо штанов в тряпку… Картина маслом! Тогда представь, что он только что вышел из душа… Да не хочу я этого представлять! И с бритой головой он вообще на зека похож! Ещё скажи на скинхеда! На наркомана он похож, не забывай об этом! На обходительного наркошу…

— Реза, — промычала Сусанна, поняв, что тот не собирается отнимать от её рта пустую чашку. — Мне уже тепло.

Тепла ещё не было. Вернее оно было, но не от чая, а от взгляда, который приклеился к её губам. После её фразы Реза будто очнулся и машинально опустил чашку на пол. Зря ты так, Суслик. Теперь у него свободны обе руки… Так займи скорее его рот!

— Реза, — только бы от волнения не облизать губы! — Так что с мумией?

— Я же ответил — её больше нет!

Его тихий голос похож на рык. С чего это его так вопрос разозлил? Не вопрос, Суслик, а то, что ты отодвинулась на самый край дивана.

— Отец уничтожил её. Довольно такого ответа или хочешь услышать подробности?

Кажется, вчерашний ягнёнок переродился в волка. А был ли агнец божий вообще? Я что-то его не заметила…

— Раймонд жил очень скромно, стараясь растянуть то, что осталось от денег тестя, — начал Реза, не дожидаясь изъявления желания услышать продолжение истории многострадального рода Атертонов. — Доходов с экскурсий для богатых европейских туристов едва хватало на пополнение запасов виски. И вот пойми моего прадеда… Казалось бы, столько золота под боком. Боишься открыть тайну гробницы, так продай бедуинам статую по кускам. Так нет же, нет! Он только женские украшения взял да и то для того, чтобы подарить беременной Маргарет. Женские из мужской гробницы, понимаешь? Он решил, что фараон не очень разозлится на него за это. Понимаешь, к чему я веду?

Сусанна кивала. Что не понимать? Конечно, понимает… А вы, мистер Атертон, продолжайте. Вы ж про прадеда целый роман написали!

— Мой дед, пока срисовывал росписи в чужих гробницах, не считал открывателей и их покровителей ворами, а теперь вдруг понял, что нельзя брать чужое. Этими предметами фараон пользуется в загробном мире. Значит, взять их — как украсть у живого. Но зачем фараону женские украшения? Незачем. А у его бедной жены, отвергнутой отцом, есть только то, в чём она приехала в Александрию. Это жёны бедуинов носят всё золото на себе на случай, если муж вдруг прогонит. А Маргарет ехала в Египет почтить сестру, а не блистать на балах. Ну, а её сестра убежала из отцовского дома, можно сказать, вообще голой, окрылённая любовью. И вот Раймонд принёс ларец Маргарет и рассказал про находку. Она согласилась с ним, что об открытой гробнице лучше молчать до окончания войны, а потом пригласить в гости папу, и пусть он сам объявит о находке. Но когда она умерла, Раймонд ушёл в такой глубокий запой, что мог днями не подниматься из псевдопогреба. Наверное, тогда он и уничтожил росписи… Хотя это всего лишь мои предположения. В отличие от Картера мой прадед не вёл дневников.

— А откуда тогда ты знаешь его историю?

Кажется, Суслик, ты сумела поймать его на вранье! Ну, выкручивайтесь теперь, мистер Атертон!

— Дочери лорда всё записывали в тетрадочки красивым почерком, — усмехнулся он. Фиг поймаешь такого! — А их общий муж только рисовал да в пьяном угаре уничтожал сакральные рисунки, созданные тысячелетия назад.

Сусанна заметила, как Реза передёрнул голыми плечами. Наглость, Суслик! Он тебе плед отдал. Спешил напоить чаем. Теперь утоляет твоё любопытство, а ты… Так пусть сходит в спальню за одеждой. Что ты мне предлагаешь?

Сусанне достаточно было чуть отвести руку с пледом, и Реза молча скользнул головой ей на колени и расправил по своей груди край пледа. Только не усните тут, мистер Атертон! Суслик, пусть лучше спит, чем так плотоядно на тебя смотрит!

— А когда Маргарет умерла… Тогда кто писал в дневнике?

Мистер Атертон, ну продолжайте уже рассказ. Вы так не до мумии, а до меня доберётесь!


— А никто больше и не писал дневников. И никто так и не узнал про гробницу до маленького инцидента…

Реза замолчал и улыбнулся так нехорошо, что Сусанну вновь пробила дрожь. А потом так неожиданно вытянул из-под пледа руку и дотронулся до щеки Сусанны, что она откинула голову, оставив в его пальцах натянутую прядь.

— Когда же ты прекратишь меня бояться? — Реза вытянул из серьги запутавшуюся прядь. — Мужчины не устраивают с женщинами таких длинных прелюдий. Я не вор, я не беру чужого.

И он вновь спрятал руку под плед. На языке так и крутился вопрос — с чего она вдруг чужая? Но Реза заговорил раньше:

— Просто я не могу до сих пор поверить, что ты живая… Чёрт, — он тряхнул головой и почти уткнулся носом во втянутый живот Сусанны. — Представь себя на моём месте… Вот ты пишешь роман. Может даже делаешь к нему зарисовки — я ведь видел, что ты тоже рисуешь, и вдруг встречаешь своего героя во плоти. Это попахивает мистикой… Или сумасшествием… В моём случае вторым. Я несколько вечеров всматривался в тебя, пытаясь отыскать десять отличий, — он вновь усмехнулся и вперился в потолок, вернее в кончик носа Сусанны, которая старалась глядеть прямо перед собой, чтобы забыть, что Реза лежит у неё на коленях. — Я искал и не находил. И начинал сходить с ума ещё больше… Я ведь не совсем соврал тебе… Когда рисуешь женщину в стотысячный раз, ты уже до безумия любишь эти черты… Понимаешь, только черты… И я убеждал себя, что в моих рисунках пустота, а в тебе есть душа, которую я не смею ранить.



Ольга Горышина

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться