Любите маленьких драконов - 2. Орк и драконица

Глава 1

    «Ну, вот и смерть моя пришла», - обреченно констатировал факт юный эльф, ощутив под спиной ставший уже привычным холодный монолит каменного некромантского алтаря. – «Интересно, а оркские ритмы граф решил использовать чтобы подхлестнуть и без того весьма извращенное вдохновение?» - Природное любопытство не оставило Линдиэля даже на пороге смерти.
    Взгляд юноши уперся в яркую синь летнего неба, равнодушно отметил неспешно плывущие небольшие кучерявые облачка. Нависающих над ним мрачных сводов замка графа Мурлория Арахнийского почему-то не наблюдалось. Это вкупе со все ускоряющимся барабанным боем слегка озадачило распятую на алтаре жертву, и Линдиэль повернул голову вбок, чтобы прояснить ситуацию.
    Увиденное повергло парня в шок. Вокруг алтаря тесной толпой стояли орки, в молитвенном экстазе взиравшие на небо и дружно притопывающие мощными ножищами в такт ритуальной музыке и выкрикам скакавшего тут же полуголого шамана. Последний, наряженный в некое подобие юбки из разноцветных полос ткани и разрисованный по всему телу замысловатыми алыми и белыми полосами и завитками, что-то непрерывно бормотал и взвизгивал, окропляя кровью только что зарубленного воркута – специально выращиваемой орками для жертвоприношений пестрой крупной птицы – землю вокруг алтаря. 
    «Ну вот, мало было этому извращенцу выкачивать мою кровь для своих опытов, так он еще и оркам меня продал в качестве жертвы», - уныло подумал эльф. Он устало прикрыл глаза, мысленно прощаясь с жизнью и многочисленной родней. Угораздило же его сбежать из родного дворца! И чего, спрашивается, дома не сиделось? Нет, приключений ему захотелось, по миру попутешествовать, на людей поглядеть, себя показать... Идиот! Допоказывался! Только некроманта и орков порадовал своей глупостью, да драгоценную эльфийскую кровь «пожертвовал» на ритуалы смерти и разрушения. А теперь оркам будет в разы легче воевать против его, Линдиэля соплеменников. Сколько его собратьев погибнет…
    От отвращения к самому себе эльф невольно застонал. Неожиданно бой турганов, шум орочьей толпы и вопли шамана резко смолкли. Вокруг на несколько мгновений повисла напряженная, словно готовая порваться натянутая струна, тишина. Шаман подскочил к «жертве», пристально вглядываясь маленькими черными глазками в лицо Линдиэля, после чего, радостно оскалившись возопил:
    - Он жив! Тринар жив! Радуйтесь орки!
    Вняв призыву жреца, орки возрадовались. Пространство вокруг алтаря взорвалось дикими криками, долженствовавшими показать всю радость орочьего племени по поводу редкостной живучести их жертвы.
    «Это что же, они думали, что некромант продал им меня в виде трупа? А может, даже зомби?» - искренне удивился эльф. – «Но, вроде, из Дивного народа зомби сделать в принципе невозможно. А труп-то оркам зачем?..» Но додумать эту мысль Линдиэлю не дали. Шаман в восторженном экстазе принялся размахивать над алтарем тушкой обезглавленной птицы, все еще находящейся в его руках, и значительная часть кровяных сгустков полетела прямо на «жертву». От отвращения эльфа едва не вывернуло, и он рванул что есть сил вверх в надежде убраться прочь с алтаря.
    Но тут Линдиэля ждал неприятный сюрприз. Он как-то совсем не подумал, что жертву обычно привязывают – ну, или приковывают – к алтарю, потому из-за резкого движения впившиеся в его руки и ноги прочные кожаные ремешки доставили весьма неприятные ощущения. Эльф от разочарования даже застонал. И так было понятно, что сбежать ему не удастся: толпа взбудораженных орков тесным кольцом сплотилась вокруг алтаря. Но ощутить себя совершенно безвольной жертвенной овцой оказалось совсем уж отвратительно. 
    Линдиэль расслабленно откинулся обратно на холодный камень и приготовился встретить свою смерть, глядя ей прямо в лицо. В конце концов, он не имеет права дать заклятым врагам повод усомниться в эльфийском мужестве. Пусть гады знают, что им никогда не сломить дух великого Дивного народа!
    Парень сжал пальцы в кулаки так, что костяшки побелели, и с широко распахнутыми глазами – нет-нет, вовсе не от ужаса, а вы что подумали? – наблюдал, как размалеванный шаман, клыкасто улыбаясь щербатым ртом, медленно, но верно приблизился к алтарю и выхватил из-за пояса своей цветастой юбки кривой кинжал. Линдиэлю пришлось стиснуть зубы, дабы невольным криком не посрамить эльфийскую честь, и молча наблюдать, как вскинулась костлявая шаманская рука, и ритуальный нож обрушился на жертву…
    Странно, но боли эльф совсем не почувствовал. «Нож, наверное, очень острый…» - только и успел подумать он, когда обнаружил, что оркский жрец уже приплясывает с другой стороны от алтаря. Снова взмах кинжала, удар… И снова никакой боли. Однако Линдиэль невольно дернулся в инстинктивной попытке прикрыться от оружия рукой. Глупо, конечно, но рефлекс есть рефлекс, никуда от него не денешься. И – о, чудо! – рука действительно прикрыла парня от жуткого зрелища. И только спустя пару мгновений до Линдиэля дошло: его руки были свободны от стягивающих их прежде пут.
    Шаман, меж тем, уже успел ловко, даже не коснувшись кожи пленника, рассечь ремни на его ногах, и окрестности сотряс дикий радостный вопль пары сотен орочьих глоток. Орки сперва орали кто во что горазд, но постепенно нестройный хор вошел в единый ритм. К тому же дикари начали дружно притопывать ногами, отчего по земле прокатились сотрясшие алтарь волны. А из разномастных выкриков стали складываться вполне опознаваемые эльфом слова. «Три-нар жив! Три-нар жив!» - скандировало дикое племя. Им вторил мощный бой турганов, поддержавших вопли толпы.
    Линдиэль даже немного заслушался, проникнувшись торжественностью момента, потому не сразу среагировал на слова склонившегося над ним счастливо скалившегося шамана:
    - Сын Великого вождя, мы рады снова видеть тебя среди живых!
    - Э-э-э… - только и смог выдавить из себя эльф. 
    Вот уж он точно не собирался становиться приемным сыном главного врага Дивного народа. И что это вообще за идиотские ритуалы, а главное, зачем это оркам нужно?! Хотя чего еще можно ожидать от этих безумных дикарей?
    Размышления парня об умственных способностях представителей оркской расы были прерваны появлением у алтаря нового персонажа. Мощный и высокий, на голову выше остальных, орк, все тело которого от ног до совершенно лысой макушки сплошь было покрыто замысловатыми татуировками, вдруг схватил эльфа за руку и дернул вверх с такой силой, что Линдиэль невольно впечатался в широкую грудь гиганта, оцарапав при этом щеку о жуткое ожерелье из черепов каких-то степных мелких грызунов, болтающееся на шее орка.
    - Сын, ты вернулся! Боги-близнецы услышали наши молитвы! Мой наследник снова возглавит поход на ушастых! – И вдруг заорал, оглушив при этом сжимаемую в объятиях «жертву»: - Радуйтесь, орки! Боги-близнецы благоволят нам и обещают великую победу!
    Его крик поддержали те самые две сотни глоток, которые и без того не молчали. А бедный Линдиэль, вытаращив глаза, только и смог выдавить из себя придушенное: «М-м-м…» Ну, вы бы сами попробовали возмутиться творимым по отношению к вашей тушке произволом, когда ребра, словно тисками, сжаты огромными накачанными ручищами. То еще удовольствие, смею заметить.
Наконец, орк выпустил эльфа из чересчур тесных объятий, но не преминул с размаху хлопнуть того по плечу со словами:
    - Идем, будем праздновать твое возвращения из Мрачной Бездны!
    Линдиэль от удара покачнулся, но, к собственному удивлению, устоял. А уж когда, совершенно оглушенный происходящим, невольно сделал шаг вслед за позвавшим его гигантом, то впал в полную прострацию.
    Да и было от чего. Тело ощущалось невероятно странным. Вместо привычных эльфийских легкости и гибкости – массивная тяжесть, разлитая по всем мышцам, вместо летящей беззвучной походки – буханье с трудом передвигаемых ног. Да и рост эльфа вдруг оказался едва ли не на голову выше привычного: Макушка Линдиэля возвышалась над плечом могучего соплеменника, хотя должна была, по идее, едва доставать ему до подмышки.
    Парень опустил глаза вниз, окидывая взглядом видимые части тела, и едва не грохнулся в обморок от ужаса. Вместо его изящных ладоней с длинными тонкими пальцами, которыми он так любил на досуге перебирать струны арфы, он узрел широкие мозолистые лапищи с короткими пальцами-сардельками, вместо стройных длинных ног – колонны с бугрящимися мышцами. Правда, грудь его порадовала: Линдиэль всегда мечтал о таких выпирающих мускулах, которыми можно было бы поиграть перед какой-нибудь утонченной эльфийской красоткой. Только вот сколько ни пытался парень накачать таковые, ничего у него не выходило – врожденная тонкокостная аристократичность оказалась сильнее упорства юного эльфа.
    И вот тело юного эльфа немыслимым образом изменилось. И если он теперь стал не менее крупным и сильным, чем большинство орков – Линдиэль гордо окинул взором более мелких по сравнению с ним дикарей, направлявшихся вслед за своим вождем, - то, значит, он сможет нанести врагам гораздо больший урон в бою, чем прежде, и заслужить славу и почести у своего народа. 
    Настроение парня резко подскочило вверх. Раз уж некромант умудрился сотворить из него такого отличного бойца, то надо обязательно использовать полученные преимущества. Но радовался он ровно до тех пор, пока, широко улыбнувшись, не ощутил царапнувшие ему верхнюю губу клыки. Да и прикус какой-то не совсем привычный…
    Нервно ощупав свой рот, а затем глаза и уши, Линдиэль едва не зарыдал. Нет, этого не может быть! Почему подобная несправедливость произошла именно с ним, достойным сыном Дивного народа, племянником самого Правителя эльфийского Леса?!
    Заметив пышнотелую орчанку, тащившую мимо него поднос с начищенной металлической посудой - для предстоящего пиршества, не иначе, - эльф схватил лежащую сверху плоскую тарелку и уставился на свое отражение. С круглой блестящей поверхности на него взирала жуткая морда с серо-зеленоватой кожей, округлыми мясистыми ушами, расплющенным носом, черными кабаньими глазками и толстогубой пастью, из которой торчала вверх парочка желтоватых клыков. Из середины гладко выбритой макушки конским хвостом торчали перевязанные кожаным ремешком иссиня-черные волосы – отличительный признак представителя правящей оркской верхушки. Со щек на шею и верх груди спускались завитки черной татуировки, указывающие на боевые подвиги оркского воина. Бросив взгляд на руки, эльф обнаружил подобные узоры и на своих предплечьях. Иными словами, Линдиэль выглядел как самый что ни на есть высокородный и весьма воинственный… орк.
    Подобные метаморфозы никак не могли уложиться в голове эльфа. Как такое могло произойти? Почему именно он? Неужели это результат безумных экспериментов графа Арахнийского? Но где же тогда он сам? Ведь замок некроманта, в подземной лаборатории которого безумный маг проводил над Линдиэлем свои отвратительные опыты, находится за несколько сотен километров от оркского стана, в котором обитал Великий вождь.
    О месте расположения главного стана заклятых врагов Лин знал совершенно точно. Чтобы до него добраться, надо было седмицу скакать во весь опор от эльфийской границы вглубь бескрайних орочьих степей. И тут перед парнем вставал закономерный вопрос: как теперь ему добираться до родных земель? О том, как он появится в новом образе перед сородичами, эльф как-то не подумал: ну, не ассоциировал он себя – наследника герцога Линтарийского и по совместительству племянника самого Лесного Правителя – с уродливым чудовищем, по какому-то недоразумению ставшим телесной оболочкой для его утонченной души.
    Если посмотреть правде в глаза, то не так уж и уродлив был сын Великого вождя орков. Можно сказать, он был даже по-своему весьма привлекателен и брутален. Практически все незамужние молодые орчанки его племени – да и не очень молодые тоже – слюной закапывали иссушенную степную землю, когда этот образчик грубой мужской сексуальности, гордо подняв тяжелый подбородок, шествовал по стану. А уж его непревзойденное мастерство во владении боевым топором и немалые трофеи, которые он неизменно добывал во время налетов на соседние эльфийские и человеческие земли, хитрость и ум, которые Тринар регулярно демонстрировал во время боевых операций, которые создали ему славу одного из самых удачливых командиров, однозначно ставили молодого воина на пьедестал героя, достойного почти что поклонения.
    Но Линдиэль не желал замечать очевидное. исчезло. Где теперь его тонкое и гибкое тело, прекрасные большие зеленые глаза, чуткие аккуратные уши, светлая, почти светящаяся изнутри кожа, аристократические черты лица? Все это, словно по мановению волшебной палочки злого колдуна, превратилось в полную противоположность. Хотя почему «словно»? Именно злая воля некроманта привела герцогского наследника к столь плачевному результату. И что со всем этим делать, Лин пока совершенно не представлял.
    Вот такие невеселые мысли блуждали в голове новоявленного оркоэльфа, пока он в полной растерянности, не замечая ничего вокруг, брел вслед за счастливо скалившимся «папашей», который пока даже не догадывался, какую подлянку подсунула ему богиня судьбы. Да-да, не удивляйтесь, именно эта коварная дамочка, которой поклонялись все орки, приложила свою нежную ручку к оживлению совершенно случайно погибшего на охоте любимчика – орочьего красавчика Тринара. А все из-за того, что богине любви, видите ли, никак не удавалось склонить волю упрямого парня хоть к одной из тех многочисленных девиц, которые регулярно подносили богине богатые дары и курения с молитвами о даровании им благосклонности сына вождя. 
    Эта ветреная божественная красотка, отчаявшись достучаться до непробиваемого орка, дабы не лишиться своих поклонниц – кому нужна богиня, которая не слышит своих верующих или не может выполнить их просьбы? -  решила вопрос кардинально: «нет орка – нет проблем». Она попросту испугала коня Тринара, и тот понес, скинув, в конце концов, своего седока. Орк упал неудачно, с подобными травмами выжить в принципе невозможно. 
    Богиня судьбы была в гневе. Нет, не так она планировала распорядиться жизнью юного героя. А потому пришлось обращаться за помощью к братьям-близнецам – божкам, охранявшим вход в Мрачную Бездну – место посмертного пребывания душ. Те пообещали помочь вернуть душу в парня – за соответствующую плату в виде божественной энергии. Богине судьбы даже пришлось во сне внушать шаману племени необходимый для оживления Тринара ритуал – прежде орки никого возвращать из мира мертвых не пытались. Шаман поутру проснулся радостным и просветленным: далеко не всем его предкам и сослуживцам давался такой дар как непосредственное общение с самой богиней. И жрец с поистине молодецким рвением взялся за подготовку всего необходимого для ритуала.
    Да, видно, что-то у братьев-близнецов пошло не так: то ли нужная душа уже успела проскользнуть мимо них, то ли им просто лень было выискивать какого-то конкретного орка. Но в результате они схватили первую попавшуюся им душу мужского пола и впихнули ее в мертвое тело сына орочьего вождя. Заодно и все травмы ему залечили, чтобы богиня судьбы ничего не заподозрила – мол, все сделали, как договаривались, а если парень при этом стал несколько странно себя вести, так ведь кто знает, как на него смерть повлияла? Может, он слегка тронулся рассудком? Главное, юный орк жив и здоров, а больше ни о чем братья-близнецы с божественной сестрой не договаривались.
    Так вот и оказался несчастный эльф, по случайному стечению обстоятельств так не вовремя почивший на черном алтаре некроманта и представший перед входом в потусторонний мир, в теле ненавистного врага. Да уж лучше бы он помер! И как ему теперь жить? 
    Пока Линдиэль пребывал в столь мрачных размышлениях, процессия успела добраться с окраины стана, где проводился ритуал, до центральной площади – утоптанного почти до каменного состояния квадратного пространства, на одном краю которого заметно возвышался над остальными строениями яркий шатер вождя. Здесь уже вовсю прямо под открытым небом накрывались грубо сколоченные столы, суетились орчанки с огромными блюдами жареного мяса и кувшинами с вином, в общем стояли гвалт и толкотня, заставившие эльфа поморщиться. Он и в прежней-то жизни не любил шумных компаний и гулянок, а уж сейчас ему было и вовсе не до веселья. Хотелось побыть одному, обдумать создавшуюся ситуацию и пути отступления, то есть побега от орков. А то, что он здесь ни за что не останется, Лин уже решил совершенно твердо. Правда, куда ему идти и что делать дальше, юный эльф совершенно не представлял, ну так для решения подобных вопросов и требовалось время и уединение.
    Но Великого вождя душевные метания «сына» совершенно не интересовали. Папаша был несказанно счастлив возвращению в мир живых своего любимого наследника и собирался с размахом отпраздновать сие знаменательное событие. Слегка растерянного воскрешенного ненавязчиво протолкнули к отдельно стоящему большому столу, и парень был вынужден опуститься на широкую лавку, покрытую циновкой, справа от новоявленного отца.
    Великий вождь выждал немного, пока племя не рассядется по местам, а затем гаркнул, поторапливая задержавшихся, так, что у Лина едва ухо не заложило. Впервые эльф порадовался, что его слух теперь значительно слабее, чем был прежде, иначе не избежать бы ему глухоты на несколько дней.
    Когда вождь поднялся с наполненной вином кружкой, весь стан почтительно замер, ожидая проникновенной речи своего правителя. Могучий орк прокашлялся и начал вещать:
    - Сегодня у нас великая радость: великий воин Тринар вернулся к нам… - На более длительную и интеллектуальную речь вождя явно не хватило и, задумавшись на пару секунд, он кратко завершил ее словами, едиными у всех миров и народов: - Выпьем!
    И орки дружно поддержало своего правителя в сем решении, разом опрокинув в свои глотки огромные кружки. Линдиэль под ободряющим взглядом «папаши» вынужден был последовать общему примеру. Жуткое пойло, обжегшее его горло и едва не спалившее желудок, восторга у привыкшего к изысканным эльфийским винам герцогского наследника не вызвало. Более того, Лину едва удалось сдержать рвотный позыв: оркское вино приживаться в его желудке не желало. Но показывать свою слабость заклятым врагам, давая повод считать эльфов недостойными противниками, парень позволить себе не мог, и потому, еще сильнее позеленев, поспешил запихнуть себе в рот первый попавшийся кусок с ближайшего блюда.
    Странный вид и аромат закуски эльфа смутил не сразу – пойло перебивало все. Когда же жар от спиртного во рту слегка успокоился, Лин с подозрением поинтересовался у прислуживавшей им орчанки:
    - Это что?!
    - Буйволиные яйца, - со счастливой улыбкой на устах ответила служанка. – Самое лучшее блюдо специально для тебя приготовили, сын Великого вождя. Чтобы твоя мужская сила росла на благо племени.
    Линдиэлю стало совсем дурно. Эльфы употребляли в пищу только самое нежное мясо, и уж никак не требуху и тем более не… Что сказала служанка? Моя мужская сила потребуется на благо племени?!
    Эльф огляделся. И ощутил желание тут же сползти под стол, благо размеры последнего это вполне позволяли. Со всех сторон на парня были направлены призывные взгляды десятков молодых крепких орчанок. Девицы поводили плечами, показывая во всей красе свои весьма объемные бюсты, сгибали руки в локтях, демонстрируя по-мужски накачанные мышцы, обнажали, задирая кожаные юбочки, еще более мощные ноги. И непрестанно подмигивали, намекая, мол, дерзай, красавчик, мы все твои. А ловкие руки служанки, меж тем, уже накладывали на тарелку парня смачный кусь очередного бычьего яйца:
    - Кушай, господин, на здоровье!
    «Да уж, здоровье мне явно пригодится», - с тоской подумал Линдиэль, под всеобщими поощряющими взглядами вынужденный положить в рот и тщательно прожевать часть бычьего мужского достоинства. Чтобы тут же его запить все тем же пойлом, следуя указанию вождя:
    - Вздрогнем!
    И правда, после выпитой кружки размером с эльфийскую бутылку вина, Лина сотрясла дрожь отвращения. И пришлось ему сразу закусывать уже заботливо подложенным на его тарелку-блюдо жареным окороком какого-то животного – какого именно эльф предпочел не интересоваться, во избежание, так сказать. Ни овощей, ни большого количества зелени, ни фруктов, которые эльфы употребляли за каждой трапезой, на оркских столах и близко не наблюдалось. Только ломти грубого серого хлеба несколько разбавляли мясное меню. Но юный племянник эльфийского Правителя мужественно терпел этот пищевой кошмар, мысленно успокаивая себя тем, что терпит эти муки, дабы защитить честь дивного народа. «Расскажу своим – не поверят, как я все это вынес», - думал Линдиэль, тщательно пережевывая очередной кусок плохо прожаренного мяса.
    Спустя некоторое время взор Линдиэля начал мутиться, орущая толпа – расплываться перед глазами. И именно этот момент Великий вождь выбрал, чтобы предоставить слово виновнику торжества. Лин тяжело поднялся из-за стола – ноги стали ватными и держали мощное орочье тело с заметным трудом. Все племя выжидающе замерло, ожидая услышать от Тринара очередной шедевр дикарской риторики. И Лин не подкачал, выдав заплетающимся языком:
    - Я просто счастлив! Выпьем!
    - Выпьем! – подхватила его вопль пара сотен уже изрядно пьяных глоток. Орочий праздник был в самом разгаре.
    Однако долго засиживаться на устроенном в его честь банкете у Линдиэля не получилось. Слегка пошатнувшаяся от пережитых кошмаров психика эльфа вкупе с пострадавшим в результате падения с лошади, смерти и последующего воскрешения телом были категорически против столь бурного и вредного времяпрепровождения. И новоявленный оркоэльф, заметив, что уже с трудом умудряется схватить в лапу пытающуюся убежать от него кружку, а очередной кусок мяса издевательски хихикает над ним, понял, что с него хватит. С трудом поднявшись и выбравшись из-за стола, Линдиэль, пошатываясь, побрел к самому богатому шатру, справедливо полагая, что сын Великого вождя и великий воин просто обязан жить там.
    И он уже почти добрался до вожделенного шатра, мечтая только об одном – как можно быстрее свалиться на постель и забыться самым долгим и глубоким сном, - когда его путь преградили. Подняв взор на неожиданно возникшее препятствие, Лин с удивлением обнаружил «прекрасную» орчанку. По местным меркам девица, скорее всего, и впрямь слыла красавицей, вот только эльфа вовсе не привлекали клыкастый радостный оскал, призывно выставленный на его обозрение объемный бюст и крепкие руки, которые орчанка уперла в бока, выказывая непреклонность в решении помешать парню пройти дальше.
    - Э-э-э… - глубокомысленно протянул Лин, пытаясь судорожно сообразить, что ему делать. Для начала он решил побыть вежливым и вопросил: – Чего желаешь, красавица?
    - С каких это пор ты, Трин, задаешь мне подобные вопросы? – фыркнула в ответ девица. – Обычно ты просто взваливаешь на плечо и тащишь в шатер, не церемонясь.
    - Наверное, я немного устал, - попытался оправдаться эльфоорк, одновременно обходя девицу по дуге. – Смерть, знаешь ли, воскресение… Утомительно все это.
    Однако орчанка отступать не собиралась и шагнула вбок, вновь преграждая Лину дорогу.
    - Даже не думай, что можешь вот так просто меня бросить! - уже не добро оскалилась бывшая пассия Тринара. – Ты же знаешь, я тогда любую в клочки порву, кто посмеет к тебе приблизиться. Это я до сих пор добрая была и позволяла тебе развлекаться со всеми подряд – «кровь в клане», видите ли, «надо укреплять, чтобы сильные воины рождались»! – передразнила она бывшего Трина. – Но не мимо меня! 
    Девица рявкнула так, что Лин невольно вздрогнул и сделал шаг назад. «Да ну ее в орочью пустошь!» - с досадой подумал эльф. – «Только такой страшилы мне в постели и не хватало! Она хоть в зеркало себя видела?» - И тут же сник: - «Правда, и я теперь не лучше». Решив не усугублять конфликт с бывшей подружкой его нынешнего тела, Линдиэль попробовал договориться.
    - Что ты, я вовсе т тебя не отказываюсь! Ты же очень даже… - Подобрать подходящих слов, чтобы описать всю красоту орчанки, эльф не смог и потому только руками изобразил некое подобие гитары, намекая на фигуристость девицы. Та, к радости парня, сразу расслабилась и даже довольно улыбнулась… Если подобный клыкастый оскал можно вообще счесть за улыбку. Меж тем, Лин продолжил: - Но, не пойми меня неправильно, я сегодня немного не в форме. Вот отлежусь, отосплюсь, приду в себя…
    Но тут у парня глаза буквально на лоб полезли, потому как девица неожиданно выбросила вперед руку и поверх кожаных штанов сжала в кулаке… хм, самую большую ценность любого мужчины.
    - Не волнуйся, я помогу тебе быстро прийти в себя. Ты ведь не сомневаешься в этом, не правда ли? 
    Еще сильнее сжавшиеся на самом ценном крепкие пальцы орчанки заставили несчастного Лина быстро согласно закивать головой. 
    – Вот и ладненько! – сразу воодушевилась подружка и немного ослабила хватку. И проворковала, наклонившись к уху своего любовника: - Не будем терять время. Я быстро приведу сына Великого вождя в форму! Ты снова будешь самым сильным, самым быстрым и самым любвеобильным орком клана. Прекрасная Кринта поможет тебе в этом.
    Довольная результатом переговоров орчанка отпустила свою жертву, развернулась и с гордо поднятой головой потопала в сторону шатра, недвусмысленно покачивая широченными бедрами. Изрядно разозлившийся таким поворотом дел Лин направился следом, судорожно соображая, как теперь он будет выкручиваться. Потому что принимать любовные ласки от зеленокожей «лягушки» он точно не собирался. Да ему же сразу дурно станет, едва эта клыкастая «красавица» попытается его поцеловать!
    Они уже подошли почти к самому входу в шатер, когда Лин рванул вперед, огибая не ожидавшую подвоха любвеобильную девицу, и, вбегая в шатер, крикнул стоящим у входа четырем охранникам:
    - Никого не впускать! – И добавил для надежности: - Это приказ!
    Послышавшиеся снаружи вопли разъяренной подружки, посылавшей проклятия на голову вероломного Трина, заставили Линдиэля облегченно выдохнуть. Он уже спокойным шагом проследовал вглубь разделенного плотными занавесками на «комнаты» шатра и благодарно улыбнулся подобострастно склонившейся перед ним служанке, откинувшей перед своим господином нужный полог. Не окажись здесь ее, и Лин даже не подозревал бы, где найти свои «апартаменты». 
    Сын Великого вождя с наслаждением вытянулся на низком ложе, покрытом шкурами степных волков, и в ту же секунду вырубился. Сегодняшний день выдался на редкость тяжелым…