Любовь бога

я попаданка

- «Как она могла? Ну как? Подруга называется. Холодно-то как. Уже почти не страшно. Не оставят же они меня тут? А если оставят? Вот ещё немного посижу, и снова буду стучать. Перепились, гады, и не слышат. А Танька, зараза, ещё будет валяться у меня в ногах. Никогда её не прощу, что заперла меня в погребе».-

В этот вечер, когда один календарный год сменяет другой, никакой сказки не происходит. Тот, кто хочет себя обмануть верит во всю новогоднюю чушь. Но мы с вами народ рациональный, умеющий мыслить логически, живущий знаниями и разумом.

Не дадим запудрить мозги!

 Даже если что-то невозможно объяснить сейчас, это не говорит о чудесах и волшебстве, а говорит о малообразованности, недостаточности знаний.

«Танька, зараза, так теперь и буду её называть. Зараза!»

Уболтала меня подруга встретить новый год с её одноклассниками. Да и сильно-то уговаривать не пришлось. Обещала познакомить с парнем, что поимел всех её подруг. Главное, нужен кабéль, который, если выпьет достаточно, с любой в постель пойдёт.

Мне просто необходимо  попробовать, что так девчонки визжат от желания. Из-за парней драки устраивают. Только и разговоров: с этим так классно, а с тем не очень, но подарки «вааще». А того просто хочу! И пи.пи.пип!

Я и раньше пыталась контакт с парнями наладить. Когда мне было 14 лет, затащили меня пацаны из старшей группы на чердак, каждый пощупал, уткнулся мокрым ртом в губы, засопел, задрожал и отошёл. Больше меня не зазывали. А я и радовалась,  от этого осталось гадкое, грязное ощущение. Продолжения и не хотелось.

А тут вечерами девчонки, лёжа в постели, вспоминают и пересказывают, как где и с кем. От их рассказов начинает сладко ныть низ живота. Во рту, от учащённого дыхания пересыхает. Так хочется всё испытать самой.

Машка показала, как удовлетворить себя, посмотрели порно, почитали любовный роман (один, больше я не выдержала). Я попробовала сама, потом с Машкой. Ни как. Как только рука опускается вниз, все чувства пропадают, остаётся холодный разум.

Попробовала с парнями с потока. Сходила в клуб для девочек. Та же история. Поцелуи ещё можно перетерпеть, а как только чужая рука касается груди, всё - холод и чистый разум, фиксирующий движения. А партнёр сопит, дрожит и мокрыми губами тычет мне в ухо. Второй раз ко мне никто не подходит.

Танька по секрету рассказала, что они сдержаться не могут и всё в трусы.

После нескольких таких историй от меня шарахается весь институт, где я учусь, и всё общежитие, где живу.

И вот возвращаемся к вечеру, к тому моменту, когда Танька послала меня в подвал за новой порцией домашнего вина.

Уже подвыпившая наша компания завалилась на дачу к одному из общих приятелей Таньки и Машки. Парни заулюлюкали от радости и резво нас раздели до лёгких вечерних нарядов. Потом все выпили за встречу. Потом все засуетились, куда-то бегали, шептались, подсаживались ко мне и снова убегали. Звучала музыка. Включённый телевизор пытался перекричать музыкальный центр и людей.

На этом этапе меня послали за вином и заперли. В лёгком вечернем платье с высоким разрезом на боку, в капроновых эротических чулочках и туфельках на 8-сантиметровом каблуке (максимум, что я могу надеть, потом хожу как уточка).

Я стучала, кричала, всплакнула от страха, и снова кричала и стучала. Бесполезно.

Потом, обняв себя руками, присела на корточки и решила терпеливо подождать. Если не подавать признаков жизни, они испугаются и быстрей откроют. Но простуда гарантирована.

Наверное, я задремала, возможно, впала в беспамятство. Сначала мне стало жарко, потом мокро, потом снова холодно и я открыла глаза.

В слабом свете лампы, пахнущей горючим для трактора, большими и круглыми глазами на меня смотрели два человека с непропорциональными телами. Один из них поливал меня водой из бутылки, второй держал керосиновую лампу как в старых фильмах.  Их вторые руки тоже не бездействовали. Человечки, поднося рукава к лицу, тёрли ярко красные, блестящие от сырости, носы, находящиеся в постоянном движении.

- Чего здесь разлеглась? - видя, мой удивлённый взгляд, смешно заговорил, державший лампу гном, мультяшным голосом будто наглотался газа из воздушных шариков.- Давай, двигай на выход. Мы беглых рабынь не укрываем. Давай, давай, уматывай - и толкнул меня грязной от насморка и прилипшей к ней землёй рукой.

Я не стала ждать нового тычка, с трудом поднялась на затёкшие ноги и потихоньку, держась за каменную стену, поплелась в направлении указанном гномами. Шла  очень медленно, на мне по-прежнему было нарядное лёгкое платье, больше открывающее, чем закрывающее. Те же туфельки и чулочки, удивительным образом совершенно целые.

И только выйдя из пещеры через длинный и узкий лаз. У меня началась истерика. Хохот перемежался со всхлипами и воем. Мой рациональный ум не мог принять ни пещеру с гномами, ни ярко зелёный лес, ни теплое летнее солнце в ультрамариновом небе. Ни странно одетых мужчин с пиками наперевес, направленными на меня.

Подскочивший громадный детина крепко схватил мои волосы и наклонил голову вниз. Когда я попыталась от безысходности поцарапать его ногтями, на меня нацепили тяжелые браслеты. Щелчок и не осталось в моей душе ничего, кроме равнодушия и усталости.

- Вот повезло, так повезло! Красатуля, кто твой хозяин? Сбежала, аль потерялась? - Невысокий мужчина с рыжей бородой бегал вокруг меня, периодически оглаживая то, до чего дотрагивался. То руку, то плечо, то чуть касаясь, как бы случайно попу или грудь.

- Вознаграждение получу, лавку в столице открою, дом куплю. Сколько интересно за тебя дадут. Уж не мало. Такая гладенькая, чистенькая.-

Что правда - то правда! Никогда не была худышкой. Даже в самые голодные годы, когда все детдомовские дети худели минимум на 3-4 килограмма, я худела на пол кило максимум. И выражение лица всегда было девственно-наивным, когда конечно расслабленно и спокойно.