Любовь и лёд

Размер шрифта: - +

2.1

Обратно Летту сопровождали две фрейлины, телохранитель Кандар и служанка с эйхо на поводке и корзинкой с вещами. Поводок был уже новый, его доставили к концу завтрака, и дракончик смиренно позволил пристегнуть его к ошейнику из тисненой кожи.

— Как вас зовут? — поинтересовалась Летта у служанки.

Нянька была крупной и крепкой женщиной с грубыми чертами квадратного лица, но удивительно добрыми карими глазами. Руки у нее были сильные, словно у бойца. Иные, наверное, и не справятся с такими деточками, как снежные дракончики.

— Мара мое имя, — голос у женщины оказался громкий и гулкий, как труба.

— Скажи, Мара, если эйхо — не животные, то почему их держат взаперти и на поводке?

— Так ведь… убегут же и помрут от голода. Ума-то у них с горошину, а любопытства с ледяную гору.

— Расскажи о себе, Мара. Как получилось, что человек… ты ведь человек, не маг? — Летта дождалась кивка женщины и продолжила. — Как получилось, что ты оказалась в няньках у эйхо?

Мара оказалась родом из восточного протектората, из селения на границе с аринтскими владениями. В ней была осьмушка аринтской крови, но не было магии. А эхо дара красных магов проявилось в том, что Мара легко понимала разных животных, и те за ней ходили хвостиком. Известно же, что аринты и сами звери, и звериный язык понимают. Мара не понимала, но любила возится с любой животинкой. А потом в селе заметили, как к ней тянутся несчастные эйхо.

О таланте девушки донесли принцу Даэру, совсем еще юному лорду-протектору Восточного протектората, и тот забрал к себе во дворец полезную человечку. Через пять лет она, будучи нянькой ездовых эйхо принца, прибыла в свите в императорский дворец. Да здесь и осталась, потому что маленькая принцесса Осияна, любившая несмышленых сирот эйхо куда больше, чем родных братьев и сестру, вцепилась в Мару, как в родную мать, и не позволила уехать, устроила такую истерику, что император дрогнул, а Даэр вынужден был повиноваться. С тех пор старший брат затаил злость на младшую сестру. Ох, не любил Даэр, когда у него что-то или кого-то отбирали.

За неприхотливым рассказом процессия добралась до гостевого крыла. При виде Яррена эйхо заскулила, словно собака, рванула вперед и протащила на поводке несколько метров крепкую с виду няньку. Вот это сила, — ужаснулась Летта. Что же будет, когда эйхо вырастет?

— Привет, Зигги, — Яррен присел на корточки и протянул эйхо раскрытую ладонь. — Как ты подросла, красавица!

— Урррм! — заурчала эйхо, ласкаясь к его руке как щенок.

Летта подавила ревнивую мысль, что Яррен как-то слишком легко и быстро завоевал сердце ее драконочки. Когда успел?

— Зигги теперь будет жить здесь, — сообщила телохранителю леди Исабель. — И ее нянька Мара будет за ней ухаживать. Нужно подготовить комнату для них.

— Эйхо будет спать в моей комнате, — внезапно решила Летта.

— Госпожа, а как же я? Я же должна быть поблизости! — растерялась Мара.

— А ты — в комнате фрейлин. Там как раз освободилась койка.

— Миледи, как можно? — ужаснулась Исабель.

Но Летту было не переубедить.

Конечно, с такой соседкой будет меньше свободы, придется следить за языком. Наверняка служанке прикажут шпионить за принцессой и ее свитой. Но зато так безопаснее. Вряд ли император заявится ночью и будет устраивать проверки при таком ребенке как эйхо. Летта заметила, что северянеотносятся к ним очень трепетно. И на урок Летта ее возьмет. Ведь надо же ей привыкать к необычной воспитаннице.

— Ее высочество права, так действительно будет лучше. Эйхо — лучшие сторожа, они чуют любую магию независимо от ее цвета, — Яррен так сверкнул глазами на возмущенную Исабель, что та сразу замолчала.

Драконочка, воссоединившаяся с «мамочкой» была совершенно счастлива. А Летта, что бы там ни говорили о человеческом статусе драконов, воспринимала ее как большого щенка. Она самозабвенно возилась с эйхо, не боясь поранить руки об острые гребни. И, удивительное дело, игольчатый покров драконочки на ощупь оказался мягким, хотя и холодным как снег, а хрустальные гребни только выглядели острыми.

Наконец-то в покоях гардарунтской принцессы звучал искренний смех.

Но были и неприятные последствия пребывания несмышленой эйхо: глупышка Зигги выпила всю магию, до какой могла дотянуться — сняла всю защиту с комнат, слизала чары с рысьей шубы и обратила в пустые стекляшки ожерелье принцессы, подаренное ей императором. У Летты осталась только булавка-амулет, тайный подарок принца Игинира, до нее вечно голодная эйхо еще не добралась.

Оба горца, ответственных за безопасность принцессы, потребовали все-таки отселить мелкое чудовище, но Летте было ее до слез жалко.

— Придумайте что-нибудь, вы же маги! Через два часа сюда явится император, нужно восстановить защиту, от него можно любых сюрпризов ожидать! — принцесса капризно скривила губы и обняла драконочку, окончательно размягшую от такого количества любви и ласки и превратившуюся в пуховую подушку с клыками.

Яррен, переглянувшись с Кандаром, тяжко вздохнул.

— Как прикажете. Вообще-то это парадокс — магией защитить чары от пожирательницы магии.

Драконочка, почувствовав, что речь о ней, издала виноватый хнык, вывернулась из рук принцессы и подползла к Яррену. Тот пригладил мягкие, как у молодой елочки, белоснежные иголки, почесал пробивающиеся ледяные рожки… хмыкнул и расплылся в улыбке:

— Дамы, у вас же есть ножницы?

Через полчаса сеть полукровка опять проявил недюжинный ум и хитрость, вплетя в магическую защитную сеть еще и защиту от драконочки, и создана она была из игольчатой шерсти самой эйхо.



Ирмата Арьяр

Отредактировано: 20.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться