Любовь и лёд

Размер шрифта: - +

2.3

«Зачем я ему? — была первая мысль очнувшейся Летты. — Он же меня ненавидит. Так люто, что его ничто не останавливает. Да и что может остановить такое чудовище? Безымянный, чем я заслужила все это? За что?»

Она искренне не понимала, как возможно такое отношение к будущей супруге, матери своих детей. Или все дело в том, что Виолетта — не маг? А к другим своим женам как он относился? Не все же из них обладали искрой божественного пламени айров.

Она почувствовала, как рядом с ней пошевелился и заскулил детеныш эйхо. Открыла глаза, увидела заплаканное личико леди Эбигайл.

— Ваше высочество, как я рада, что вы пришли в себя! — сразу всполошилась она. Протянула стакан с водой. — Вот, попейте. Лорд Яррен приказал выпить сразу, как вы очнетесь. Зигги, не мешай!

Драконочка, жадно сунувшаяся к стакану, обиженно фыркнула. Значит, в напитке магия. А по виду и не скажешь, вода как вода. Вкусная. Летта, допив до дна, вытерла капельки с губ и протянула руку к малышке и почувствовала, словно крохотные иголочки прошлись по коже — эйхо впитала остатки магии и с благодарностью лизнула шелковым язычком.

— Надо дать эйхо новое имя, госпожа! — гулко пробасила нянька. — Это закрепит вашу связь. Все воспитатели дают питомцам новые имена вместе с глотком магии.

— Но это не моя магия, Мара, — Летта покрутила в руках пустой стакан.

— Неважно. Бывает, что и люди воспитывают порченых детей ласхов. Да хотя бы я тому пример. Уж простите меня, безграмотную, но я вот что скажу. Нет на земле людей без капли магии. Ведь айры, когда передали пламя магии избранным, наказали им раздать всем. Кому-то больше досталось, кому-то меньше, но с тех пор в каждом человеке дремлет хоть крохотная, но искра. Но не каждому удается найти ее в себе и раздуть ее до настоящего пламени. Так что, есть в вас магия, госпожа, есть.

Удивительно, но простые слова грубой простолюдинки всколыхнули что-то в съежившейся, обожженной дыханием лютого холода душе принцессы. Она почувствовала себя цветком, оживающим под навалившимся на него сугробом.

Как часто в детстве они с Виолой горевали, что они, дочери огненного мага и горной волшебницы, не унаследовали дара от родителей. Никто из семерых детей Роберта и Хелины. Но кронпринцу Лэйрину дар достанется в наследство, а принцессы так и останутся обездоленными.

Потом, когда принцессы повзрослели, Виолетта уже понимала, что чем выше дар, тем больше платит миру одаренный. Она замечала, как иссушает отца его внутренний огонь, как сводит с ума. Не зря его прозвали за глаза «Бешеный рыжий бык».

Вот и трехсотлетний Алэр… Это магия сводит его с ума. Огромная, божественная власть над миром, доставшаяся обычному человеку, созданному не как сосуд для таких сил.

Что будет, если налить раскаленный свинец в тонкую фарфоровую чашку? Она лопнет.

Хоть бы поскорее, — вздохнула Летта и тут же устыдилась. Нельзя желать зла другому. Призванное зло сначала приходит к тебе.

Принцесса мысленно сделала отвращающий знак: представила зеркало — символ вод, отразивших лик Безымянного — и повернула его над головой отражающей стороной вверх.

— Спасибо за подсказку, Мара. Наверное, имя для эйхо должно быть на священном?

— Хорошо бы, — улыбнулась нянька. — Ведь в этих дитятках — чистая магия, а что оно, как не дар айров? Только вот что. Надо бы, чтобы новое имя несло в себе частичку старого.

Летта задумалась. Она знала священный очень поверхностно, в основном, из церковных псалмов и гимнов, да и те большей частью зубрила, а не понимала смысл.

— Нареку тебя Зиантрой, — она осторожно погладила малышку по блестящим ледяным рожкам. — Зиантра — спасающая. Или просто Зи.

— А ведь в самую суть! — умилилась Мара.

— А где леди Исабель? — спохватилась принцесса.

Ответила фрейлина Эбигайл:

— Она беседует с кронпринцем Игиниром. Его высочество пришел осведомиться о вашем здоровье, но целитель запретил вас беспокоить.

Стрела ревности пронзила сердце принцессы. Ее камер-фрейлина до сих пор болтает с посторонним мужчиной?

 

— Мне уже легче. Позови ее, — приказала принцесса.

Эбигайл метнулась за дверь. Из-под полуопущенных век Летта наблюдала, как неспешно, с достоинством камер-фрейлина входит в гостиную. На ее смуглом лице играл румянец, очень красивший девушку, полные губы улыбались, а взгляд больших и темных, как южная ночь, глаз был туманным, с поволокой.

Обжигающая красота, манящая. И приманивала она ее любимого! А Летта ничего не могла сделать. Ни взглядом, ни жестом не могла показать ни своей любви, ни своей ревности. Если кто-то догадается…

— Леди Исабель, подайте мой экземпляр брачного договора, — распорядилась Виолетта.

Она заметила, как удивленно взметнулись ресницы камер-фрейлины, но та быстро взяла себя в руки, прошла к одному из сундуков и, сняв магическую печать, повернула ключ, откинула крышку и вытащила ларец, где хранила драгоценности и документы. Тот тоже был опечатан шаунской магией, очень эффектной: ларец обвивал маленький дракон песочного цвета. Исабель погладила его по голове, снимая заклятие, и дракон поднял каменную голову, оскалился с шипением, но, признав хозяйку, рассыпался, словно горсть песка, и исчез.

Леди Эбигайл наблюдала за колдовством с восхищением — юную девушку восторгало все, что касалось магии, и она завидовала старшей фрейлине куда больше, чем принцессе. А вот эйхо злобно зарычала на враждебную ей шаунскую магию — она была для нее ядом.

Исабель, сняв последние запоры, вытащила из ларца несколько шкатулок и, наконец, на свет появился длинный пенал. Его она и подала с поклоном принцессе.



Ирмата Арьяр

Отредактировано: 20.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться