Любовь и ненависть Эмералд Крей

Размер шрифта: - +

Глава 4. Две маски, продолжение встречи

— Я жду ваш рассказ, Беатрис, — напомнил незнакомец, вырвав девушку из неприятных воспоминаний.

— У меня мало времени, — стушевалась Эмилия. Она боялась даже присесть, так и стояла перед удобно устроившимся на стуле мужчиной, как провинившаяся служанка. — Давайте вы лишите меня этой злосчастной невинности. Я слышала от кухарки, что это больно, но быстро. А потом я вам все расскажу, что возможно, не выдавая мое инкогнито.

— Какая идиотка сказала вам, что это быстро? Нет, прекрасная ненакомка, качественное лишение требует неспешности, внимательности, чуткости и времени. А я привык делать все хорошо. Никто еще не мог упрекнуть меня в спешке, когда дело касается девственниц. Потому, если ваша история меня расстрогает настолько, что я приму ваш добровольный дар… возможно, в обмен на деньги… мы сегодня только начнем лишать вас невинности.

— Но у меня нет времени!

— У меня тоже, — тихо рассмеялся месье Эдуард. — Потому поторопитесь тронуть мое сердце вашей печальной историей.

— Вы не понимаете всей глубины моего отчаянья. Разве вам сложно помочь?

— Куда вы спешите, милая дева?

— Моя… родственница проговорилась, что сегодня придет лекарь. Он должен будет удостовериться, что я испорчена, порочна! И тогда они оставят меня в покое.

— Вот как? Не хотите замуж за какого-нибудь старика? Думаете, это поможет?

— Поможет, месье. Тот ужасный человек, которому меня хотят отдать, берет только невинных дев.

Мужчина перестал улыбаться, медленно кивнул.

— Верю. Я лично знаю одного такого. И еще знаю, что сотни этих дев готовы драться за его благосклонность.

Он все понял! — ужаснулась несчастная девушка дьявольской проницательности незнакомца. Но как? Она еще ничего не успела сказать!

— Прошу вас, не выдавайте меня! — задрожали ее губы.

И она сдалась на его милость.

Конечно, Эмилия не рассказала столько подробностей, которые навсегда врезались в ее память саднящими занозами. Нет.

Она скупо поведала, что ее родственница решила продать ее за огромные деньги королю, а потом, когда тот снимет сливки, отдать замуж за отвратительного, жадного и такого же похотливого старика. Ни слова лжи.

— Потому вы притворились на балу хромоножкой, чтобы его похотливость не положил на вас глаз? — догадался месье Эдуард.

— Да. И натерла зубы чесноком.

— Ужасно! — расхохотался мужчина. — А вы не только смелы, но и находчивы, мадемуазель. Но хорошо ли вы подумали? Ведь сейчас вы готовы кинуться в объятия незнакомого мужчины, который сделает с вами то же самое, от чего вы хотите бежать.

— Есть большая разница, месье. С вами я сделаю это по своей воле, а не по воле людей, которые меня продали как глиняную игрушку и с легкостью разобьют мою жизнь. Я сама вас выбрала. И сама вручаю вам себя. А они… они не получат ни гроша.

— Я польщен, мадемуазель, и счастлив, что из сотни масок на балу вы выбрали мою, — мужчина встал, поклонился и, взяв ее обтянутую перчаткой руку, галантно поцеловал кончики пальцев. — Но что потом? Вы навлечете на себя позор. Вас проклянут в семье, а то и изгонят, лишив содержания. Вы хорошо представляете последствия? На что вы будете жить?

— Позор будет в любом случае, месье Эдуард, — горько вздохнула Эмилия. — В первом случае он будет долгим, хотя и посыпанным золотой пыльцой, но, если меня выдадут замуж по чужой воле, презрение супруга будет то же самое, до конца моих дней. А во втором случае, на пути, который выбираю сама, я смогу уйти в монастырь и искупить свой минутный грех.

— Минутный? — хмыкнул мужчина, поднявшись со стула и подойдя к девушке на расстояние шага.

Его глаза в прорезях маски казались черными и блестящими как агат. Или это так расширились его зрачки? Эми попятилась.

— Боюсь, вы меня убедили, мадемуазель, и ваш грех будет длиться куда дольше минуты. И невинность вы будете терять постепенно и надежно. Не беспокойтесь, сегодня лекарь не придет. А когда к нему вернутся силы и здоровье, чтобы явиться в ваш дом, бедняга будет поражен вашей испорченностью. Ни одна часть вашего восхитительного тела не останется девственной, обещаю. И начнем мы с ваших прекрасных, таких нежных, таких чувственных губ.

Голос его стал таким тихим, бархатным, он словно бережно гладил ее душу, и Эмилия затрепетала от одного только тембра.

Мужчина мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и его крепкая рука легла на талию девушки, плотно прижав ее тело. Эми глубоко вздохнула, и заставила себя не шевелиться, иначе зачем она все затеяла? Вторая рука незнакомца потянулась к завязкам ее маски.

— Нет, не снимайте! — Она резко отдернула голову. — Пожалейте остатки моей стыдливости, месье.

— Конечно, мадемуазель Загадка.

И он коснулся ее щеки неожиданно мягкими и нежными губами. Они скользнули невесомо, как крылышко бабочки, и накрыли ее приоткрытые губы. Эмилия тихо ахнула, когда его язык пощекотал ее рот и встретился с ее языком. Мужчина захватывал ее в плен, отнимал дыхание и давал свое. Это было ни на что не похоже, так необычно и так волнующе, что захватывало дух и кружилась голова. Она сама обняла его, стараясь удержаться на ногах и не упасть, обвила его шею руками, робко целуя в ответ.

Наконец, он отпустил ее губы и покрыл поцелуями ее скулы, глаза, шею. А его широкие ладони в это время оглаживали ее трепетное тело, касаясь сквозь ткань плеч, лопаток, груди, пока окончательно не определились, что же им больше нравится, и не пробрались в лиф, обхватив ее груди как чаши.

Когда он успел развязать шнуровку и спустить ее платье с плеч? Эми почувствовала, как ее обдало жаром стыда, но заставила себя не дергаться и не паниковать.



София Сарская

Отредактировано: 15.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться