Любовь и ненависть Эмералд Крей

Размер шрифта: - +

Глава 5. Отчаянное противостояние

Одной рукой придерживая лиф платья с ослабленной шнуровкой, она умудрилась сорвать плащ с гвоздя и дернула на себя дверную ручку. Но была перехвачена крепкими руками и притянута к мужчине вплотную. Плащ выпал, когда Эмилия попыталась оттолкнуть преследователя. Он склонился над ней, как волк над добычей.

— Что изменилось, прекрасная Эмилия-Беатрис? — прошептал он ей на ухо, щекоча горячим дыханием. — Разве не ваши руки писали восхитительное: «Первоцвет желает, чтобы ваши руки сорвали мой цветок. Гостиница «Арго», двадцать три, завтра в девять»? Видите, я выучил эти волшебные слова наизусть.

— Пустите! Ради всего святого, отпустите меня, месье!

Но он прижал ее еще крепче, вдавил спиной в дверь и потянул вниз рукав, обнажая ее плечо. Поцелуй обжег ее как раскаленное клеймо. Эми вскрикнула, пытаясь оттолкнуть аристократа, забывшего о благородстве.

— Разве вы уже не боитесь стать королевской игрушкой на пару ночей или месяцев? — хрипло спросил месье Эдвард, поглаживая ее грудь сквозь ткань. — Не боитесь потом быть проданной пошлому барону как-его-там? Разве вы передумали продать мне вашу девственность? Я буду щедр и нежен, Эмилия. И клянусь сохранить вашу тайну.

— Да, я передумала. Я не хочу никому продаваться, и дарить себя тоже не хочу. Вы… я ошиблась в вас. Вы не рыцарь, вы следили за мной! Пустите, я буду кричать!

— Кричите. Вас никто не услышит, милая. Я выкупил весь этот притон. Здесь, кроме нас и хозяина, нет ни души.

Рука Эмилии скользнула в секретный карман. Выхватив небольшой кинжал с тонким, но острым как игла лезвием, она приставила его к горлу мужчины.

— Я перережу вам сонную артерию, если вы немедленно не уберете от меня руки! - Ее голос тоже дрожал и срывался.

И к ее ужасу кончик острого лезвия оцарапал кожу ее противника, и по крепкой сильной шее на белоснежную рубашку потекла капля крови.

Мужчина замер, пристально рассматривая девушку, упорно не желавшую стать добычей. На этот раз Эми показалось, что его глаза темно-синие, как вечернее небо. Через пару мгновений месье Эдуард медленно разжал руки и отстранился, но все еще находился в опасной близости — так, что чувствовался жар его тела и потрясающая смесь ароматов соленого моря, сосны и мускатного ореха.

— Все, я пропал, — пробормотал он себе под нос. Резко выдохнул и сделал шаг назад. — Простите, мадемуазель, я едва не совершил ошибку, приняв вас за авантюристку, искательницу мужского внимания и звонких кошельков. Вас… не слишком лестно характеризовало ваше окружение. Я отпущу вас, но не в таком виде, иначе вы далеко не уйдете, до ближайшей подворотни, а я и мои люди могут не успеть защитить вас. Повернитесь, я застегну вам крючки и затяну шнуровку. Больше я вас не трону. Ничего не будет против вашей воли и желания, слово джентльмена.

Эмилия едва не застонала от досады: что же она наделала! Теперь ее план полетел в ту же Преисподнюю, где окажется ее грешная душа после смерти. Она опустила дрожавшую руку. Месье Эдуард тут же перехватил ее запястье и, слегка нажав, заставил ее выпустить оружие и перехватил его.

— Осторожнее с кинжалом, порежетесь, — сказал он, с интересом рассматривая узорную рукоять и рисунок на испачканном его кровью лезвии. Ранку на шее он, казалось, не замечал. — Откуда у вас такой интересный кинжал?

— Не скажу. Отдайте! — потребовала девушка.

— Отдам, не беспокойтесь, прекрасная воительница. В обмен на ответ.

Эмилия молча сверкнула на нее глазами.

— Понял, обмена не будет. Жаль. Держите, — улыбнувшись, мужчина протянул ей оружие рукоятью вперед. Потом, когда она поспешно забрала кинжал и спрятала в потайные ножны, поднял с пола упавший плащ и заботливо отряхнул его. — Теперь приведем в порядок ваше платье. Повернитесь.

Она развернулась, но опасливо косилась из-за плеча. Но аристократ держал слово и больше не предпринимал попыток ни приласкать ее, ни поцеловать — застегнул крючки, поправил шнуровку и накинул на девушку плащ. И даже вынул из кармана когда-то украденный ключ и открыл замок двери.

— Идите, мадемуазель, не смею задерживать. Но, если вы передумаете, я буду ждать вас здесь в это же время в течение трех дней. Потом я вынужден буду ненадолго покинуть Анриж, но дам вам знать, когда вернусь.

— Не стоит, месье. Я обойдусь без этого знания.

— То есть, вы выбрали сто тысяч ливов от короля в оплату за его утехи?

— Вас не должно это беспокоить.

— А если я дам вам в два раза больше? И не как приданое, а, скажем, на карманные расходы прекрасной мадемуазель?

Эмилия покачала головой.

— Нет, месье. Я поняла. Что не смогу торговать собой. Никогда и ни за какие деньги. Благодарю вас, что сохранили мне честь.

— Что ж. Мне остается только смириться. Вы позволите легкий прощальный поцелуй?

Девушка, помедлив, кивнула.

Он был прекрасен, прощальный поцелуй двух масок. Нежный, невесомый, полный терпкого и сладкого нектара несбывшихся желаний. Его губы ласкали без исступленной страсти, а как утренний ветерок ласкает лепестки тугого, только-только раскрывающегося бутона. Мужчина, увлекаясь, углублял поцелуй, но тут же, словно боясь спугнуть, отступал, скользил нежными прикосновениями по девичьей шейке, касался языком ямки между ключицами, и у Эми захватывало дух. В ней пробуждалось что-то неимоверно древнее, жаркое, жадное, требующее еще и еще…

Сколько длилось это блаженство? Минуту, десять? Эмилия потеряла счет времени. И спохватилась, когда в открытое, но задернутое простыми ситцевыми занавесками окно влетел многоголосый колокольный звон, возвещавший окончание обедни по всему Аринжу.

Девушка высвободилась из мужских объятий.



София Сарская

Отредактировано: 15.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться