Любовь как преступление. Дилогия

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 16

Всю жизнь прожив рядом с морем, я не могла представить себе и десятой доли того мужества, которое оно требует от своих детей. Стоять там, на верхней палубе, где хлещет ливень и бьют смертельные волны, из последних сил держаться за реи и ванты - и при этом знать, что любой миг может стать для тебя последним.  Но все равно, твердой рукой вести этот корабль вперед, туда, где над кромкой горизонта виден край голубого неба, туда, где кончается буря! Я могла лишь восхищаться этими отважными моряками, пусть они и были пиратами.

Я лежала в углу, практически распластавшись по стене, а окно каюты темнело над моей головой. Крен был градусов сорок, не меньше. Гигантские молнии пронзали черное небо.

Руки, изрезанные стеклом, странно защипало, будто кто плеснул на раны крепкий алкоголь. В свете молний я поднесла ладони к глазам и не сдержала изумленный вскрик: кровоточащие ранки затягивались прямо на глазах! Только вот кровь... моя кровь стала странного бурого цвета: такой получается, если в красную краску добавить синьку. И это золотистое сияние, оно то вспыхивало, то гасло, и я поняла, что его интенсивность зависит от степени моего волнения. Это плохо. Держать себя в руках я никогда не умела...

Оставаться в каюте становилось очень опасно. Дверь закрыта, но окна не слишком высоко от палубы. Можно попробовать. Я поползла на коленях, нащупала при свете молний край оконной рамы. Завернула руку в мокрый плащ, выбила остатки стекла и ужом скользнула в пустоту.

Босые пятки с глухим стуком ударились о мокрую палубу. Не удержавшись, я упала на четвереньки. Замерла. Отдышалась. И быстро-быстро поползла вдоль фальшборта в сторону матросов, держась за натянутый трос. Я больше не могла оставаться одна, слишком сильным был страх смерти, слишком близко ее дыхание. Пусть будет, что будет, мне все равно, но уж лучше там, с пиратами, чем сходить с ума в запертой каюте!

Мужчины сновали по палубе, спеша исправить ущерб, наносимый бурей. Корабль заваливался на бок, оставшийся огромный косой парус не давал ему выпрямиться, а между тем, крен становился все больше и больше. Еще чуть-чуть - и из воды покажется киль. Если это случится, нас уже ничто не спасет.

Я машинально взглянула на мачты и обомлела. Кто-то лез на бизань с абордажной саблей в зубах. Я напрягла зрение. Внизу матросы рубили шкоты на гике кто чем мог. Отчаянный смельчак собирался срезать парус прямо с гафеля!

Вспыхнула молния. Осветила мужскую фигуру, ловко перемещавшуюся по вантам. Это был сам капитан! Мое сердце замерло, пропустив удар.

Он пират, убийца, преступник! Но я испугалась за его жизнь.

Казалось, сама стихия вступила в схватку с отчаянным безумцем. Штормовой ветер бил прямо в лицо, ледяные волны взлетали до самого клотика, а снасти трепались так, что мужская фигура, повисшая над бездной, то и дело ударялась о мачту. И все же, медленно, но упорно, капитан продолжал лезть вперед.

Я следила за ним, затаив дыхание. Мое сердце пропускало удар, стоило мужчине остановиться, и пускалось вскачь, когда он переползал на следующую выбленку, подбираясь все ближе к гафелю.

Наконец, капитан сумел достичь верхней шкаторины. Взяв саблю в левую руку, а правой держась за ванты, он потянулся, пытаясь перерезать оснастку. Изловчившись, перерубил крепления, и парус, будто огромную черную птицу, унесло ветром.

С натужным стоном бриг начал медленно выпрямляться. Такелаж, съехавший на левый борт, теперь неумолимо возвращался обратно, скользя по мокрой палубе.

Уцепившись за опускающийся фальшборт, я чувствовала себя, как на адских качелях. Сердце колотилось где-то под самым горлом, а взгляд не отрывался от того, кто только что спас наши жизни.

Но вдруг, мужская фигура на мачте развернулась, будто что-то почуяв, и меня прошил обжигающий жар. Капитан смотрел мне прямо в глаза! Холодно и равнодушно.

У меня внутри точно что-то оборвалось.

Этот человек был сумасшедшим! Отчаянным храбрецом, чье мужество граничило с безумством. Он не боялся смерти, смеялся буре в лицо и не ценил жизнь. Ни свою, ни чужую.

Я не могла двинуться с места, пока он спускался. Но вот Эйден спрыгнул вниз с высоты нескольких футов, и над палубой раздался его зычный, резкий голос, перекрывавший бурю.

Матросы бросились по местам, без размышлений и сомнений выполняя команды. Капитан в три прыжка достиг юта и принял штурвала у рулевого.

Я видела, как вздулись мышцы на руках Эйдена, когда он до отказа переложил руль влево и закрепил его. Бриг послушно развернулся к волне бортом.

Раздался крик, и все ринулись на левый борт, одна я осталась у правого, не понимая, что надо делать.

- Держитесь, маленькая даханни!- раздался над головой прокуренный голос, и чьи-то руки железным кольцом вжали меня в чужое, пахнущее солью и потом тело.

Я испуганно вскинула взгляд. Один из пиратов схватил меня поперек талии и теперь крепко удерживал, вцепившись другой рукой в трос, натянутый вдоль фальшборта. Что-то заставило меня оглянуться, и я задохнулась, открывая рот в немом крике.

Прямо на нас надвигалась гигантская волна. Впереди, в пронзаемой молниями тьме, поднимался огромный пенный гребень, концы которого терялись из виду. Он выплывал из бездны, ширился, рос, заполняя собою все небо, готовясь вот-вот обрушиться и погрести нас под тоннами воды!

- Что это?!- прошептала я помертвевшими губами.

- Конец бури!- ответил пират и прижал меня еще сильнее.

Конец?! Какой конец?! Вот нам конец, это точно!!!

Гигантская волна обрушилась на нас с неотвратимостью снежной лавины. Корабль швырнуло на правый борт, и на несколько бесконечно долгих секунд я с головой погрузилась в ледяную воду. Меня рвануло в сторону, завертело, ударило о поручни, но мужская рука продолжала крепко сжимать, не давая стихии утащить меня в океан.

Корабль поднялся на самый гребень, повернулся на другой бок и ухнул вниз, в беспросветную тьму штормового моря...



Алина Углицкая

Отредактировано: 23.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться