Любовь на обломках мира

Глава 14

К завтраку Мария прихорошилась, так как ожидала встретиться за столом с графом Хатклиффом. И когда она, как всегда самая последняя, незаметно проскользнула к длинному столу, граф чинно встал, едва её увидев. Затем вновь сел только после того, как она заняла своё место за столом. Мария догадалась, что граф это сделал, придерживаясь этикета. Но, несмотря на это, на душе стало намного теплее.

Никто и никогда из гостей герцога Ленарда не совершал подобного ради неё. И это несмотря на то, что Амалии и Ивонне все оказывали демонстративное уважение. А у неё словно бы на лбу было написано, что она неродная дочь герцога. Поэтому Мария сидела с трепещущим от счастья сердцем и бросала осторожные взгляды на загадочного гостя.

При дневном свете красота графа казалось просто ошеломляющей. Ей даже в кино не приходилось видеть таких красавцев! Жгучий брюнет с благородной сединой на висках, тёмно-карие, почти чёрные глаза и ослепительно белая кожа, которой позавидовала бы любая женщина. Гладко выбритые щёки и подбородок отдавали лёгкой «синевой», что лишь подчёркивало его аккуратность и безукоризненность внешнего вида. Строгий костюм сидел на нём просто идеально. Причём при его стройности в глаза сразу же бросались широкие плечи графа.

Мария даже себе не решалась признаться, что граф Хатклифф ей очень нравился. И это несмотря на то, что он ей в отцы годился! Тем не менее, она продолжала глазеть на графа, стараясь делать это украдкой.

Но когда она бросила случайный взгляд на своих сводных сестёр, то с удивлением увидела, что они тоже рассматривают гостя, почти забыв о завтраке. Такая же реакция была и у их матери — герцогини Дианы, только она это делала намного хитрее. Поэтому это выглядело у неё почти незаметно.

Ничего себе! Неужели она выглядит так же, как и её ненормальные сестрицы и мачеха? Такой же обалдевшей от мужской красоты дурочкой? Интересно, все ревенанты обладают такой внешностью, или же граф своего рода самородок?

Но тут произошло то, чего она так долго ждала. Сначала Амалия начала чихать, затем у неё градом потекли слёзы. И апогеем этого представления (ведь все тотчас забыли о еде и выставились только на неё) стало красноречивое шмыганье носом. В конце концов Амалия, не обращая внимания на все приличия, смачно высморкалась. После чего принялась чесать глаза, тем самым усугубляя ситуацию, и вскоре из-за нанесённой на ресницы туши стала похожа на очковую змею.

— Амалия, сейчас же покинь столовую. Ты у других отбиваешь аппетит! — металлическим голосом изрекла герцогиня, не сводя с дочери гневного взгляда.

— Это всё Ивонна! Я её ненавижу! Она что-то сделала с моей косметикой. Ведь у меня сегодня занятия по верховой езде, а она не может пережить, что я нравлюсь Модесту. Теперь у меня будут красные глаза, если не того хуже! — хныкающим голосом проблеяла Амалия.

— Не заставляй меня повторять дважды, — прошипела Диана сквозь зубы.

По всей видимости, Амалия вспомнила, что за столом сегодня присутствует гость. К тому же такой, при котором не стоит распускать нюни и выглядеть сопливой девчонкой (в полном смысле этого слова). Она тут же вскочила и почти выбежала вон, прикрывая лицо ладонями. Вскоре за столом воцарилось прежнее спокойствие.

Мария закончила свой завтрак и улизнула также незаметно, как и появилась. Опомнилась лишь в своей комнате и только тогда решилась перевести дух. Мария посмотрела на часы и поняла, что с этим сногсшибательным графом Хатклиффом она совсем забыла о занятии с кентавром! Поэтому она тут же схватила сумку с одеждой и быстро выскочила из комнаты.

Модест уже ждал её около опушки леса. Они специально занимались подальше от замка и от чужих глаз, а ещё потому, что она переодевалась в кустах. Натягивала на себя мужской костюм, так как надевать латы на платье казалось для неё просто невозможным.

Кентавр как всегда привёл ей смирную кобылку и принёс с собой всё снаряжение рыцаря. Ему по случаю удалось достать где-то рыцарские доспехи удивительно маленького размера. По-видимому, и среди рыцарей встречались мужчины далеко не богатырского телосложения, поэтому Мария неописуемо обрадовалась, когда их впервые увидела.

Мария, облачённая в латы, вышла из-за кустов и с помощью кентавра взгромоздилась на лошадь. Модест подал ей щит и длинное копьё, ведь сегодня они намеревались отработать удары. Затем она, пустив лошадку в лёгкий галоп, нанесла довольно приличный удар чучелу. И что самое главное — она удержалась в седле! Довольная своими скромными успехами, Мария приблизилась к кентавру. И тут она заметила его.

Барт верхом на изумительном иссиня-чёрном жеребце скакал во весь галоп к ним. Она ещё ни разу не видела колдуна в седле, поэтому невольно им залюбовалась. Ведь он так превосходно держался в седле! Его волнистые темно-русые волосы развевались на ветру, приковывая к себе взгляд.

Что-то случилось? Но ведь она в латах! А он не должен её увидеть в таком виде!

Мария в ужасе обернулась к Модесту, опуская забрало на шлеме.

— Спокойно, Мышка. Ты только молчи, я всё беру на себя, — взволнованно обратился к ней кентавр.

Жеребец колдуна резко остановился, выбив передними копытами большой кусок дёрна.

— Модест, а где Мышка? Мне она очень нужна. Ведь у вас, кажется, сейчас должно быть занятие, — спросил Барт у кентавра, озираясь вокруг себя.