Любовь на обломках мира

Глава 24

Мария смотрела на призрачную женщину, в то время как в голове у неё не было ни одного вразумительного ответа к происходящему.

Если это не её родственница, тогда кто? И почему у неё есть лицо, в то время как духи бесплотны? А нет тела — нет и лица! Может, это вовсе и не фантом, а что-то другое?

В памяти крутились слова Барта о том, что в призрачных мирах кроме духов обитают ещё и другие сущности. Возможно, это и являлось объяснением, которое она так мучительно искала. И, понятно дело, этот вопрос мучил не только её одну. Так как одна из девушек, которая входила в свиту Амалии (за герцогской дочкой преданными собачонками бегали даже старшекурсницы!), отчётливо произнесла вполголоса:

— Вероятно, это покровительница всех несчастных сироток.

Ясное дело, что Мария расценила это как шпильку: плаксивый и показушный голосок девушки не оставлял в этом сомнений. Поэтому Мария на какой-то миг забыла о привидении, и зыркнула с неприкрытой злобой на эту нахалку. Но то, что произошло в следующий момент, компенсировало сполна её непродолжительное унижение.

Сначала Мария почувствовала холод, а затем мимо неё прошла высокая фигура в балахоне и беспрепятственно перешла полупрозрачную границу, разделяющую их миры! И это притом, что совсем недавно Барт всех заверил, что это человек-заклинатель попадает в мир призраков, а не наоборот. И в то время как Мария вся заледенела от страха, дух неизвестной женщины вышел из своего призрачного мира и в один миг оказался рядом с её обидчицей.

Барт тотчас выкрикнул какую-то тарабарщину, видимо, неизвестное ей защитное заклинание. Мария даже не уловила какого-либо движения со стороны призрака. Но девица с длинным языком в один миг отлетела к стенке с невероятной скоростью, словно её отшвырнула туда неведомая сила!

А дух, совершенно не обращая внимания на заклинание колдуна, степенной походкой вернулся за призрачную черту. После чего таинственная женщина тепло улыбнулась Марии, отступила назад несколько шагов, оставаясь при этом лицом к классу, и тут же исчезла. Первым опомнился Барт. Он подскочил к пострадавшей девушке и помог ей подняться на ноги. По-видимому, ей ещё повезло, и она легко отделалась. Но, несмотря на это, колдун с невероятной заботой усадил её на стул и принялся её охаживать. Мария даже почувствовала небольшой укол ревности при виде этого.

Чего, спрашивается, он около неё крутится? Подумаешь, получила пару синяков! В следующий раз будет держать язык за зубами.

И не успела Мария насладиться этим невероятным возмездием, как поняла, что стала центром всеобщего внимания. Все, как по команде, уставились на неё (даже Барт!) и смотрели на неё с неописуемым ужасом…

До вечера Мария прослонялась без дела по замку, прокручивая в голове таинственное происшествие. А вспомнив о предстоящем ей свидании с графом Хатклиффом, бросилась приводить себя в порядок. В итоге, когда Фонтей зашёл за ней с очаровательным букетом цветов, отдалённо напоминающих лилии, она предстала перед ним во всей красе.

Реакция графа стала для неё наилучшей наградой за бестолково проведённое время около зеркала. И почему, чтобы понравиться мужчине, нужно разукраситься как клоун на ярмарке?

Мария хоть и не имела большого опыта в общении с сильным полом, но уже предельно ясно понимала, что внешность здесь играла огромную роль. И чтобы там не говорили мужчины о важности внутреннего мира девушки, в первую очередь они смотрели на её лицо и всё остальное…

Граф не сводил с неё восхищённого взгляда, а Мария чувствовала себя, чуть ли не королевой. Она вышагивала с ним под ручку по гулким коридорам замка и размышляла: куда в таких случаях кавалеры водят здесь своих избранниц? Ведь, насколько ей было известно, в Обломках не существовало ресторанов и заведений вроде этого. Имелись какие-то сомнительные забегаловки, что-то вроде трактиров, но дам в такие места уж точно не водили.

Как выяснилось, в крыле графа их ждал небольшой сервированный столик. Атмосфера небольшой залы, интерьер которой был выполнен в романтическом стиле, навевала воспоминания о сказках с прекрасными дворцами и благородными принцами. Обилие свежесрезанных цветов и мягкий струящийся свет, падающий через витражные стёкла розоватого оттенка, невольно наполнял её душу трепетным восторгом. Мария догадывалась, что этот вечер обещал стать для неё знаменательным. Недаром же Фонтея буквально трясло от волнения, хотя он это старательно скрывал.

После лёгкого ужина (ревенанты ели мало, но с изыском) за бокалом хорошего вина граф, по-видимому, приступил к самому главному. Он накрыл её ладонь своею и глубоким волнующим голосом начал:

— Машенька, я не буду утомлять вас помпезными речами. Да вы и сами, наверное, уже поняли, о чём пойдёт речь.

— И поэтому ты опять перешёл на «вы»? — как можно мягче заметила Мария.

— Видимо, да, — улыбнулся граф и легонько сжал её ладонь. — Машенька, я прошу вас стать моей спутницей по жизни, моей горячо любимой супругой. И я обещаю тебе, что… — Фонтей запнулся, судорожно сглатывая от волнения.

— Не надо мне ничего обещать, умоляю! — с улыбкой возразила она. — Я принимаю твоё предложение.

И без того прекрасное лицо графа словно бы вспыхнуло изнутри безграничной радостью. Он поднёс её ладонь к своим губам и нежно поцеловал. Но, по всей видимости, ему этого оказалось мало. Так как Фонтей неожиданно вскочил и затем подхватил её со стула словно пушинку.