Любовь начинается с ненависти

Глава 20

Под «компанией» он имел ввиду какого-то незнакомого мне третьекурсника, в очках, смешных брюках, рубашке-поло и кардигане. Ботаник, сразу видно. Черт. Черт. Черт.

Нет, ну реально, я хочу заржать!!!

Так, спокойно, ты – восемнадцатилетняя девушка, абсолютно спокойная и уравновешенная (нет), так будь же розовым фламинго, плывущим по течению! Ой. А фламинго… не плавают? Ну не суть.

Мы, к слову, уже почти пришли к парку, практически не разговаривая, лишь изредка обменивались колкими и ничего не значащими фразами. И тут я поняла.

- АААААлекс!

Клянусь, от моего вопля он, и даже некоторые прохожие, а также ботаник, идущий где-то там сзади, вздрогнули и подпрыгнули. Ну, простите, связки у меня хорошие.

- Где. Мое. МОРОЖЕНОЕ? – Опять вопль. Мой вопль. А, точнее, крик задыхающегося лебедя.

- Хээй, детка, в парке есть мороженое! – осторожно ответил Алекс, немного отодвигаясь от меня в сторону.

- Сладкий, когда это я для тебя деткой стала? – уже другим тоном запела я. Видите, как могу!

- А когда это я… А впрочем, неважно. Забудь. Мне нравится, - расплылся он в довольной улыбочке.

Не заметила, как ко мне подошла Клер и весело, с мечтательным вздохом проговорила:

- Голубки!

Шикнув на нее, я вновь братилась к Алексу:

- Если что, то я люблю эскимо. А лучше – фруктовый лед. Да! Определенно фруктовый лед.

- Здорово, - ответил парень. - А мне нравится… ммм… Да мне вообще любое мороженое нравится. Не гурман.

Эээ.

- Мне, как бы, вообще неинтересно было узнать о тебе еще один факт, - хмыкнула я, понимая, что у моего телефона, лежащем в заднем кармане джинсов, началась судорога, а попа подвергается его вибрации вместо какой-либо музыки на звонки.

Когда прочитала имя звонящего, с моих уст сорвался удивленный и радостный то ли писк, то ли громкий вздох.

- Папа! – крикнула я в трубку, что у родителя, скорее всего, от моего возгласа выкатились перепонки.

И вот, что я в последнее время такая громкоголосая?!

- Ханна! Здравствуй, мелочь! – в своем репертуаре воскликнул он. – Давненько не слышал твой голос. Ну, как у тебя дела? Друзей, надеюсь, заимела?

- Да, папа, заимела! – при последнем слове злобно зыркнула в сторону Алекса, идущего рядом, буквально в двух шагах от меня. – Дела нормально, учеба тоже. Пока ни с кем не подралась! – шутливо подметила я, отчего Македонский недоуменно на меня посмотрел и прошептал чуть слышно: «В смысле “пока”?!». Я же загадочно и многообещающе широко улыбнулась. Хотя, скорее, оскалилась.

Берегись, Александр! В бой вступает Клеопатра!

И плевать, что они не из одной эпохи, и вообще…

Черт, о чем я думаю?!?

- Рад за тебя! – ответил отец. Прям чувствую, что он улыбается. Потом начался недолгий рассказ о том, что да как у них там дома происходило за время, пока меня не было.  – Кстати… На праздниках мы с Клариссой решили…

- Ооо нет! Даже не говори о ней! – вспылила я, останавливаясь посередине дороги, отчего на меня недоуменно посмотрели остальные. – Не хочу слышать о том, что связано с этой с…

Договорить я не успела, меня перебил отец:

- Ханна! Ты должна уважать меня и мои решения!

- И я уважаю! Уважаю твои Нормальные решения, с которыми я согласна! Но я обеими руками и ногами против того, чтобы ты был с этой тронутой умом и тупой стервой! – Кажется, мой голос перерос в крик, и прохожие оглядывались на меня.

- Ханна! Не тебе решать с кем мне быть!

- Тогда и празднуй вместе с ней! 

Я уже хотела отключиться, как услышала слишком жалобный голос родителя:

- Ханна, ну пожалуйста. Через две с лишним недели мой юбилей, и я хочу, чтобы ты на нем присутствовала. Я понимаю, что тебе не нравится Кларисса…

- О, это мягко сказано! – вновь перебила я его.

- … но это мой выбор, и, пожалуйста, постарайся принять его. Я ведь тебя люблю, малышка…

- Ты знаешь, что я тоже тебя люблю, пап…

После минутной паузы, отец несмело спросил:

- Так ты приедешь?

- Приеду, - вздохнула я и отключилась.

- Это кто? – спросил Алекс, когда я убрала телефон в карман.

- Папа.

- Ммм. Поссорились?

- Нет. – Мне вот вообще сейчас не хотелось отвечать на допрос. "Иди к черту, Алекс" – Хотела сказать я, но вместо этого сказала немного другое:  – Иди купи мне мороженое.

***

К слову, Кларисса – это очередная замена матери. Ну, как бы, он на ней еще не женат, и я отчаянно надеюсь, что этого никогда и не произойдет, они просто «вместе». И она – самая худшая пассия моего отца, что когда-либо вообще у него были. Та еще стерва. Понятия не имею, что он в ней нашел. Ну, да, фигурка классная, лицо смазливое, длинная дылда и вечно на шпильках – и в мороз, и в жару. Ну и? Таких, как она, да еще и получше, - пруд пруди. И вот именно ей посчастливилось присосаться к моему папочке. А они вместе уже целых три года!!!

Вечно вытребывает с него бабла, а если не получается – дуется, обижается, шантажирует и все равно добивается своего. Гнида! А еще, из-за нее мой папочка никак не мог ходить на мои школьные выступления и так далее, потому, что она выдумывала какую-то несуразную проблему, аргумент, почему он не сможет пойти и посмотреть на свою дочь. Мне она очень много раз говорила всяких гадостей, а при отце такая добренькая и великодушная, как бы не подавилась своей же «добротой душевной».

А ее доченька – Диана – «ангел», мать твою, во плоти! По пальцам не сосчитать сколько раз она мне портила вещи, доклады, позорила меня. Вылитая мать – белобрысая и страшная блондинка, с таким же невысоким умом, длинноногая цапля, стервозная, двуличная, ну прям медуза – тоже безмозглая! Вечно шастает в тупых открытых и «воздушных» платьях, на таких же шпильках, что и Кларисса. Парня заимела уже в пятнадцать, невинности лишилась через год.

Даже никакой ее отвартительный поступок в пример не смогу привести – один другого хуже.