Любовь Оборотня. Книга 2.

Никто.

От лица Макса.
— Вот, поэтому я тогда, так и сказала, — произнесла с улыбкой на заплаканном лице старушка, — Так, а что это мы всё обо мне, да обо мне, давай лучше скажи, что за девушка, укравшая твоё сердце. Вижу, что ты не просто так пришёл ко мне в таком состояние.
— Ба, понимаешь, мою девочку похитили, и я не смог сложа руки сидеть, поэтому решил с ребятами вызволять её из плена. Я так по ней соскучился, как она там, что с ребёнком? Я так перед ней виноват. 
— Она из-за меня так мучается, вдруг ей больно, вдруг она в больнице, вдруг с ней что-то случилось, — из меня потоком вырывались вопросы, которые мучили меня всё время.
— Внучок, не волнуйся, с ней не так плохо, как ты думаешь, — «успокоила» меня бабушка и потом с горечью в голосе произнесла, — но могу сказать одно — она страдает... очень.
И эти слова разбили моё сердце на тысячи осколков. Я ещё так себя паршиво никогда не чувствовал. Почему? Я попытался напрячь свои извилины и понять почему, но ничего не приходило на ум. Я стал ходить взад-вперед, чтобы успокоить свои нервы, которые натянулись, словно струна. И тут мне в голову пришла одновременно радостная, но в тоже время больная для моей души мысль. 
«Она меня любит!»
Сердце уже приняло это, а вот разум почему-то наоборот сопротивлялся, я не знал кому верить. В одно время я был безумно счастлив понять, что Поля меня любит, ведь я не хочу и не полюблю другую, однако разум говорил, что ты ей не нужен. 
«Ну вот, что ты ей можешь дать? Деньги, любовь?» — вдруг она меня ненавидит за то, что она беременна мной. Но нам же было хорошо вместе? Тогда, что?
У меня сейчас только два чувства, которые оттесняли все мои мысли, как и хорошие, так и плохие. Сейчас я чувствовал и радость, и боль, и как же сложно с ними уживаться в такой момент. Боль от разлуки и то, что Поле сейчас очень больно, разрывала меня на части. Инстинкты требовали прижать Полину к груди и не отпускать, требовали защитить её от любой боли, даже если это душевная боль. В то же время меня распирало второе чувство — радость. Радость от того, что она меня любит, что не разлюбила. Когда она сбежала я целых два месяца не спал. Я думал сначала, что Полю похитили, мне моя больная фантазия ТАКИЕ картины подбрасывала, что волосы на голове шевелились. Я, наверное, за эти месяцы лет так на десять постарел несмотря на то, что мне только 25. И вот сейчас эти два чувства боролись между собой. Как всё сложно...
— Ба, а почему она тогда убежала из больницы? — я даже сначала не понял кто такой вопрос задал, но потом осознав, понял, что уже поздно. Слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Да-а-а...
— Внучок, а что ты ей сказал после того, как сообщил ей новость о её интересном положении? — сказала бабушка, прищурив глаза.
— Ну, сказал, что женюсь на... н...ней, — посмотрев на бабушку и увидев КАКИМ взглядом она на меня смотрит, аж запнулся и посмотрел вопросительно на бабушку, — Что?! 
— Ты ничего так и не понял, — скорее не спрашивая, а утверждая, сказала бабушка грустным голосом, — Ты не мог сначала предложение ей сделать и в чувствах признаться, а потом уже сообщать такую новость? Ты понимаешь, она же подумала, что ты из-за ребёнка ей предложение решил сделать, вот и решила, что не будет становиться для тебя обузой и... ушла, — сказав всё это бабушка, покачав головой, покинула гостиную и направилась к себе в комнату. Я был в полнейшем ступоре. «Почему самое простое я не понимаю?» — спрашиваю я себя. 
Как же я хочу к ней сейчас прикоснуться, почувствовать шелковистость её кожи. Посмотреть в её шоколадные и до боли любимые глаза, прошептав: 
— Я рядом. 
Эта любовь сводит меня с ума, я даже спокойно есть не могу. Я вот смотрю на шоколад и понимаю, что у моей Полины такого же цвета глаза. Глаза, которые дарят тебе тепло, умиротворение, любовь — это всё она дарит всего лишь одним своим взглядом. Как хочется обнять её и зарыться в её, словно шёлк волосы, которые пахнут моим личным солнцем. Как же хочется зацеловать её губы до посинения. Хочется наблюдать за ней. Смотреть как она готовит и при этом пританцовывает, как она ходит в одну комнату, а потом в другую, плавно двигаясь и виляя своими бёдрами, такое зрелище прям притягивает глаз. Как же я по ней скучаю. Я теперь понял, я не отпущу её, я без неё дышать не могу. Она — мой воздух. Мой кислород, без которого я не продержусь и шести секунд. Она — это всё для меня. И я не могу понять, почему я ещё жив. Я решил прямо сейчас же направится в комнату к бабушке и попросить адрес Полины. Ну, или хотя бы спросить, где она приблизительно находится. 
Зайдя в комнату к бабушке, я решил, что надо давить на жалость, потому что взгляд у бабушки был пропитан сталью. Поэтому, посмотрев умоляюще на неё, спросил:
— Бабушка, ты не знаешь, где я могу встретить Полину? 
— Нет.
— Я же по ней с ума сойду, пока не увижу, ну, хотя бы одним глазком, ну пожалуйста, — и состроил глазки, как в Шреке.
— Хорошо, но ты именно посмотришь на неё, не надо и так бедную девочку травмировать своим появлением, ей и так досталось, — и бабушка, наконец-то сдавшись, вздохнула и пошла куда-то. 
Когда через несколько минут она пришла и протянула мне листок с каким-то незнакомом мне адресом, я был готов расцеловать эту женщину. Я просто был на седьмом небе от счастья. Я увижу её, я увижу свою единственную.

Утро следующего дня. 
Встав пораньше, я поплёлся в ванную комнату. Мы вчера с бабушкой сидели до ночи, разрабатывая для меня самый безопасный маршрут. Дело в том, что вокруг этого дома сплошной лес, через который можно пройти только зная хорошо местность и обитателей этого места. После того, как маршрут был готов, я пошёл спать. А вот сейчас я спускаюсь с дорожным рюкзаком на завтрак. На улице стоит декабрь, поэтому я оделся в серый тёплый свитер, тёплые чёрные штаны, тёплые кроссовки. Пройдя на кухню, пожелал доброго утра бабушке и сел за стол. На завтрак были вкуснейшие блинчики с шоколадом. Какая вкуснятина. Поев и помыв за собой посуду, я стал собираться в путь. В моем рюкзаке лежал спальник, сухой паёк, деньги на отель, документы и на первое время вещи. Я не могу возвращаться в свой дом, если враги не убедятся, что я погиб, они не отстанут от Поли, которой вредно было волноваться. Я так по ней скучаю, я даже по ночам обнимаю подушку, представляя, что это Поля, как же хочется прикоснуться к ней, посмотреть в её глаза, которые смотрят на мои, и тонуть в море нежности и любви. 
— Бабушка, я пошёл, — сказал я, надевая пуховик.
— Внучок, будь осторожен, что-то тревожно на сердце у меня, — взволнованно сказала бабушка. Поцеловав на прощание бабушку, покинул эту избушку. 
Выйдя на улицу, я вздохнул морозный воздух. Мы с бабушкой уже договорились, как будет осуществляться мой поход. Взяв в руки свой маршрут, я направился в нужную мне сторону.