Любовь под снегом

Глава 8

Марина скинула простыню на лавку, плеснула специально принесённого в парную тёмного живого пива и с наслаждением вдохнула пряный аромат.

- До чего же хорошо! - потянула руки вверх девушка, прогибая спину вперед-назад и, едва не постанывая от удовольствия, улеглась на влажную ткань.

Глаза закрылись сами собой, влажный горячий пар наполнил лёгкие и Маришка провалилась в мир грёз.

Она лежит на белоснежном песке, закинув руки за голову, слушает шум прибоя, шелест пальм, пение тропических птиц. Солёный морской ветер ласкает влажную после купания кожу. Губы пересохли от жажды. Она открывает глаза. Идёт он. Загорелый, красивый, спортивный. В жёлтых шортах с пальмами, без футболки и босиком. Он несёт кокос с соломинкой и двумя зонтиками. И улыбается. Улыбается только ей.

- Держи, радость моя, - говорит он.

- Спасибо, - отвечает она и целует его в солёные от морской воды губы.

На пляже жарко, но от его поцелуев у неё кружится голова и горит всё тело…

- Маришик, ты чё, совсем сдурела в бане спать? - кричит Настя и тащит её за руку из сна и с лавки на свежий воздух. - А ну, живо в сугроб!

Марина плохо соображает, а потому идёт безропотно, всё ещё цепляясь за остатки сна-фантазии и не желая возвращаться к прозе жизни. Настя ведёт её к выходу совершенно обнажённой, но девушка не замечает и не стесняется. Толчок — и Маришка падает в сугроб рыхлого и пушистого с виду снега, который на деле оказывается колючим и кусачим.

- А-а! - кричит Маришка и просыпается в своей комнате. - Нифига себе, приснится же такое!

Девушка не знала, краснеть, бледнеть, падать в обморок или постараться просто забыть этот сон. Щёки предательски покраснели и она облизнула губы, тут же прижав к ним ладонь, будто могла спасти их от поцелуев. Или воспоминаний о поцелуях.

- Нет, ну что за фигня? Я снова о нём думаю! Так не честно! Как мне с ним работать после такого?

От душевных терзаний Маришке лучше всего помогала трудотерапия, но эти самые терзания в последнее время сильно зачастили и комната была, что называется, вылизана до блеска.

- О, я же решила готовить завтраки по утрам! - нашла выход девушка и понеслась на кухню, позабыв о расческе и зубной щетке.

- Так-с, маме кашу, - приговаривала Маришка, перебирая пачки и пакетики с крупами, - а нам с папой блины. Ему фаршированные, мне - со сгущенкой. А чем фаршировать? Мужчины любят мясо!

Энергия била ключом, каша кипела, блины жарились, мясо варилось. Марина не рискнула сильно экспериментировать и нашла рецепт начинки для блинов в интернете — курица, грецкие орехи, чеснок, сыр, сметана. Перечень ингредиентов напомнил ей о восточном салате, но кавказскую кухню она любила и здраво рассудила, что с такими продуктами невкусно не будет точно.

А вот рецепт блинов она знала. Приблизительный. Блины Маришка печь умела, но тесто замешивала впервые. То муки переложила, то молока перелила, то не сладко, то солёно. Идеальное тесто получилось далеко не сразу, но зато его было много. Очень много.

- Чересчур много теста, - пыхтела через полчаса хозяюшка, намострячившаяся печь блины на двух сковородах параллельно и даже переворачивать, как шеф-повара в в кулинарных шоу, — подбрасывая. Не очень высоко, зато удобно.

Гора блинов напоминала Пизанскую башню средних размеров, с приблизительно таким же углом наклона. Заворачивать начинку в блины Маришка не успевала и отложила это безусловно важное дело на потом.

Родители, не дождавшись приглашения к столу, заявились на кухню с одинаково довольными улыбочками и голодным блеском в глазах. Ароматы еды разбудили их давным давно.

- О, вы проснулись! - обрадовалась Маришка, - А я тут вам завтрак готовлю. Ма, у меня руки заняты, положи сама, пожалуйста. Твоя каша в красной кастрюле. А папе блины с начинкой, начинка вон, скрутишь ему, хорошо? Я думала всё успеть к вашему приходу, но теста многовато, не успела.

- Да, родная. Спасибо большое, сейчас положу.

Маришка не сразу поняла, что за хрюканье раздается за спиной. Обернулась со сковородкой наперевес и сердито прищурила глаза:

- Что не так?

Лохматая, измазанная в муке и жидком тесте, уже подсохшем на волосах, одежде и даже лице, с недовольной гримасой и чисто женским оружием, дочь представляла собой еще ту опасность… для плохого настроения! Небольшую кухоньку наполнил синхронный хохот.

- Маришик, прости, - утирала слёзы мама, - я просто не знала, что ты такая голодная по утрам! Готовила бы побольше еды.

Ржущие напару родители раздражали, ведь причина смеха была Марине совершенно не ясна. Она так старалась, а они! Плюнув на остатки теста, Марина выключила конфорки, демонстративно всё убрала, привела себя в божеский вид у раковины и задала вопрос ещё раз:

- Что не так?

Родители сидели за столом, всхлипывая, икая и подталкивая друг друга локтями под рёбра. Мама, естественно, в таком состоянии ни блины не нафаршировала, ни кашу себе не положила. Пришлось Маришке хозяйничать дальше.

У красной кастрюли с кашей хозяюшка зависла.

- Э… это что такое?

- Каша! - хором ответили родители и хрюкнули в десятый раз за утро.

- Понятно, - Мариша накрыла крышкой кастрюлю и поставила её у раковины. Стало немного обидно, всё-таки старалась, но хохот разбирал не по-детски. Мало того, что трёх-литровая кастрюля была до верху набита кашей, так ещё и каша эта была — бешеный микс из риса и овсянки. Как она так умудрилась, Маришка не представляла, видимо, сперва бросила одно, потом забыла и, не глядя, бухнула другое, но хохотала на порядок громче родителей.

- Нам всё равно очень приятно, - улыбнулась мама и всхлипнула, - завтрак такой соорудила. Не знаю, правда, сколько дней мы будем есть блины, - Алёна Игоревна снова коротко хохотнула, - но приятно. Спасибо.



Иринья Коняева

Отредактировано: 11.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться