Любовь Со Вкусом Пламени И Льда

Глава 2

Глава 2

Но было то, чего я не рассказывала маме. Это мои сны с тем снежным мужчиной. Они приходили почти каждую ночь, вернее, этот беловолосый маг приходил в мои сны и говорил. Сейчас его голос был отчетливо слышен мной, вот только отвечать ему я боялась. А он не настаивал. Мага вполне удовлетворял мой кивок головой. Он сказал, что его зовут Алькором, но про себя я стала звать его ночным учителем. Ведь он начал обучать меня магии. Было сказочно интересно слушать, а потом на практике, тайно повторять те приемы, что были показаны мне во сне. Почему я скрывала это от матушки? Сама не знаю. Просто хотелось, чтобы у меня были свои волшебные воспоминания, принадлежащие только мне.

Первый раз, когда я пыталась воспроизвести заклинание огненного смерча, я не была уверена, что знания, полученные через сон, будут действовать. Вдруг, это только плод моего воображения, разыгравшегося на фоне просыпающейся во мне магии? Но у меня получилось. Я повторила действия и заклинание, учла даже приложенную силу, как мне советовал ночной маг, и небольшой огненный вихрь закружился над полем. Получилось! С тех пор я стала внимательнее слушать, что рассказывал Алькор. Хотелось бы все это еще записывать, но ни тетради, ни карандаша у меня не было. Вспомнила, что у деда Есея я видела тетрадку с замасленной обложкой, в которую он заносил количество меда от каждого улья, но вряд ли у него найдется еще такая же чистая тетрадь. Попытка – не пытка, решила сходить и спросить. Давненько я у него не бывала. В гостинцы взяла мешочек душистых трав, хотя у пасечника и свои есть, он их на мед у травницы каждый год менял.

- О, какая гостья, - обрадовался Есей моему приходу. – Гляжу, подросла немного. Молодец, что пришла. Проходи, сейчас чай заварим, медком побалуемся.

Я прошла в избу, сняла платок и шубейку, протянула деду Есею гостинец.

- Деда, это тебе травки на заварку, дух больно от них хорош, - нахваливала я подношение.

- Вот и попробуем их, спасибо, - принял мешочек старик. Я с благодарностью улыбнулась, понимая, что не больно то и нужны ему эти травки. – Рассказывай, Малинка, как поживаешь, как матушка твоя? Все хворает?

- Да все по-прежнему. Живем – поживаем, матушка, слава богам, жива, только хворь не проходит. Правда, по дому помогает.

- Что же, хорошо, что жива, - отозвался Есей. – Я загляну, попроведаю.

- Приходите, мы вам всегда рады, - искренне ответила я. К нам ведь никто никогда не заглядывал на огонь очага, все боялись проклятия. Даже Есей бывал у нас всего пару раз, после которых вся деревня в пересудах высказывала ему дружное осуждение. Ведь он шел против общества. Но все же старик имел авторитет, поэтому кривотолки баб у колодца быстро заканчивались.

- Угощайся медком, - сказал старик, пододвигая мне миску с янтарным лакомством, в центре которого стояла деревянная ложка, таким густым был дар жужжащих тружениц.

Мы пили молча душистый чай и заедали его не менее душистым медом. В избе установился запах лета и солнца, казалось, что сейчас запоют птицы и распахнется от знойного ветра окно. И не верилось, что за дверью зимний день с пролетающими снежинками, поднимаемыми поземкой.

Я решила начать разговор по делу, с которым и пришла к старичку.

- Дед Есей, а нет ли у тебя чистой тетради и карандаша? – спросила и испугалась, вдруг начнет спрашивать, а лгать мне не хотелось. Но он только лукаво улыбнулся и сказал:

- Не уж-то, Рина учить тебя взялась? Давно пора. А то у учительницы дочь неграмотной растет.

Я не стала его разубеждать и говорить, что давно и читаю, и пишу, только согласно кивнула головой. Оказывается, дед знает, кем была матушка.

- Есть у меня тетрадка, правда, я часть листов исписал и вырвал, но она достаточно толстая, и карандаш найду. Учись, Малинка. В жизни все пригодится.

Старичок встал и зашел за печку, где загремел посудой и утварью.

- Вот держи, - Есей протянул мне неслыханное богатство.

- Спасибо, дедушка, – я радостно пискнула. – Я за такое отработаю, могу огород прополоть. Что хотите?

- То, что подарки бесплатно не принимаешь – это хорошо. Но никогда не говори «Что хотите». Люди разные есть, дадут на медяк, а взамен попросят вдесятеро больше. Я же тебе от чистого сердца даю, и много не потребую…

- Что? – спросила, холодея от его отповеди.

- Чаще ко мне в гости приходи, да улыбайся чаще. Уж больно улыбка у тебя светлая, - выставил свои условия дед.

- Хорошо, - я заливисто рассмеялась от такой оплаты. – Буду приходить, как смогу. Скоро весна, работы прибавится…

- Знаю, знаю, Малинка, - с горечью произнес Есей, - Тяжко вам с мамкой живется…

- Я не жалуюсь, - быстро проговорила, еще не хватало, чтобы меня жалели. От жалости хотелось только плакать, а мне нельзя. Слезы не помогут и маму расстроят.

Прижав тетрадь к груди одной рукой, а другой - горшочек меда, который дед Есей дал в качестве подарка для матушки, я побежала домой, счастливая и окрыленная. Сейчас я смогу записывать то, что говорит мой беловолосый учитель.

- Это откуда бежит наша проклятая? – раздался надо мной голос моего двоюродного брата Гина, он был самым старшим из трех сыновей дяди Гната. Этому бугаю исполнилось восемнадцать лет, по комплекции он уже не уступал отцу, да и характер имел самый вредный. Хорошо, что Гин всегда был в поле, а то бы проходу не давал своими придирками. Это у него с детства повелось, как только я пришла к ним работать. Любил он руки распускать, часто по малолетству мы дрались. Только вот вел себя Гин не по-мужски, получив от меня тумаков, бежал жаловаться отцу и матери, а потом со злорадной улыбкой наблюдал, когда меня наказывали. Впрочем, такой участи не избежали и его младшие братья, на них он тоже ябедничал. Но это когда было! А сейчас вон, какой жлоб вымахал, с ним уже не справиться.