Любовь в астрале

3.2

- Гу пф… пхто тхам? – не удержалась от любопытства, отчаянно игнорируя притягательный запах блондина-пленителя.

- Ш-ш-ш…, - раздраженно прошипела в ответ блондинистая ледышка.

А тем временем, пока мы ожидали более решительных шагов от тех, кто сбежался на необычное представление, и тех, кто это самое представление устраивал, дверная ручка задергалась интенсивнее. И я, право дело, подумала, что еще несколько рывков, и окажусь запертой здесь если не навечно, то очень надолго.

Не совсем веселые, а очень даже грустные мысли прервал новый, необычный  звук. Кажется, спасатели определились с методом извлечения хозяев.

С той стороны активно заработала болгарка, и я возликовала. Еще немного, и свобода станет явью.

Но Айсик в который раз разрушил мечты о светлом, без всяких вкусно пахнущих блондинов, будущем. Едва работа шумным инструментом прекратилась, а дверь задвигалась, подчиняясь напору с той стороны, блондин шепнул нечто неразборчивое и резко пихнул меня вперед.

 То, что за этим последовало, оказалось намного страшнее и непонятнее, чем все случившееся за последние сутки.

Вот я стремительно падаю на дверь, а в следующий момент вижу свою же спину, отдаляющуюся от меня. Тело прожгла припозднившаяся боль, и пришлось на несколько секунд прикрыть глаза, подавляя жуткий приступ паники, щедро приправленной болью и страхом. А еще - диким непониманием. От смеси таких разных ощущений, не сразу и поняла, что очутилась, по всей видимости, там, где была – в мире, который так похож на этот, с одной единственной разницей – тебя никто не видит и не чувствует.

Однако, в этот раз, похоже, Айсберг исправил имеющиеся недочеты, потому что, едва в дверном проеме появился первый из тех, кто стремился добраться в квартиру, ведьмак поднял мое астральное тело на руки и скрылся на кухне.

К имеющимся вопросам добавились новые, но… все они подождут. Подождут той поры, когда боль пройдет, а ведьмак соизволит обращаться со мной нежнее. Хотя, кто говорит, что такое возможно? Лишь бы боль прекратилась…

Квартиру заполнили новые звуки, и я поморщилась. Начавшая, было, затихать боль, вернулась. На глазах появились слезы и наружу вырвался непроизвольный всхлып.

Сквозь мокрую завесу взглянула на ледышку, ведь он все еще держал меня на руках. Этот изверг выглядел встревоженным, настолько, что ослабил некогда крепкую хватку. Ноздри широко раздувались, поэтому сейчас он напоминал не человека, а…

 А кого?

Вынюхивающую добычу собаку, вот кого. Может… он не только ведьмак?

Стало жутко. Настолько, что тело сотрясла дрожь, а руки непроизвольно уперлись в грудь мужчины, желая отдалить всю меня от опасного представителя мужского пола. Это единственное, в чем я была уверена на лихую сотню процентов.

Нарастающая паника прекратилась, когда я соизволила оторвать взгляд от Айсберга и вникнуть в происходящее за полупрозрачной дверью.

Кажется, мое тело нашли и пытались оказать ему медицинскую помощь. Даже не хочется знать, в каком оно сейчас виде. Надеюсь, полотенце не распахнулось при падении. Иначе я буду очень даже напоминать помидор. Или смесь из томата напополам с тыквой. Или еще чем-то жутко красным.

Наконец, кто-то додумался обойти все помещение. Пара размытых силуэтов отделилась от всеобщей шумной толпы и направилась к кухне. Дверь приотворилась, и я узнала одного из вошедших. Полицейский Михаил Коробов. Лучший сотрудник своего отдела и, по совместительству, мой бывший воздыхатель. Миша подвинулся, а я присмотрелась.  С удивлением признала во втором визитере своего ночного ухажера. Именно того, с которым танцевала танец в клубе.

А он-то тут что забыл?

Плотно прикрыв за собой дверь и убедившись, что за ним никто не наблюдает, а все остальные заняты пострадавшей хозяйкой без сознания, плотный мужчина вцепился в руку Михаилу, вызвав у последнего тут же тщательно скрытую за спокойным выражением лица брезгливость.

- А я не верил, - вплотную приблизившись к Мише, лихорадочно зашептал мужчина, - а вы нашли ее, мерзавку эту, - и в карман полицейского опустилось несколько зеленых купюр, отнюдь не производства любимой родины.

Миша вопросительно выгнул бровь, ничего не сказал, но и деньги из кармана не вернул. Вот, значит, как…

От злости, воспламенившейся подобно огню, пересохли слезы. Возмутительно фыркнула, дав выход хотя бы малейшей части злобы. Ведьмак не возражал, а, казалось, был чем-то занят. То пристально рассматривал Михаила, то принюхивался. На меня и вовсе не обращал внимания.

Через короткое время в квартире стало теснее. Приехали медики, и к нашей компании (частично видимой, частично нет), присоединилась женщина в белом халате, ищущая близких родственников.

«Родственником» неожиданно для всех оказался толстенький дяденька, некогда жарко тискавший меня на танцполе.

Из видимой части участников этого мрачного каламбура возражать никто не стал. Мнение же невидимых не учитывалось, посему усердно прячущий улыбку толстячок удалился, за руку утащив за собой молоденькую медсестричку.

 Тело, тем временем, погрузили на носилки, нацепили кислородную маску и прикрыли простыней. Соседние же комнаты, увидев погром, заняла часть новоприбывших сотрудников правопорядка, вызванных Михаилом в качестве подкрепления.

Коробов же, приоткрыв небольшую форточку, зажег сигарету и медленно закурил, стряхивая пепел в одиноко стоящий горшок с геранью.

- Мих, взгляни, не об этой ли вазе так карга страдала? – спросил новоприбывший молоденький парнишка, осторожно показывая бронзовое орудие преступление, с очень плохо затертыми бурыми следами от крови.

Коробов заинтересованно повернулся, прокрутил несколько раз тлеющий бычок об засохшую землю в горшочке и медленно кивнул.