Любовь зла - полюбишь и Осла!

Глава 6

Я зарычала, благо рядом никого не было. Как же достали эти бешеные девицы!

Сначала меня просто бойкотировали. Я терпела, хотя и не понимала, в чем дело. Принцев я избегала, ссор не с кем не имела, была вежлива и со всеми мила. Кроме Козла, но он сам всегда назывался на ссору, как будто специально провоцировал.

Потом мне начали хамить. Я стала отвечать. Вежливо, но помоев выливала на обидчиц не мало. Нет, я явно отставала от них поначалу, но потом настолько отточила мастерство втаптывать в грязь парой спокойных и вежливых фраз, что теперь это получалось само собой.

Но адептки быстро поняли, что так меня не извести, и придумали новый способ испортить мне жизнь. Они пачкали мою одежду, портили дверь, подмешивали снотворное в еду. И моё терпение лопнуло. Я обратилась за помощью к соседке, и мы ответили им на каждую гадость.

Мы подбрасывали вонючие ягоды в сумки местных гадюк, скреблись ночью в двери, изображая призраков, подкидывали тараканов в комнаты... Изобретательность моей новой подруги не знала границ. Но сегодня мы прокололись. Одна из девиц заказала дорогие духи в лавке друга господина Дэгмуса. Я договорилась с торговцем позволить мне доставить парфюм. Он позволил, после чего мы подменили содержимое симпатичного флакончика, и я оставила заказ на вахте. Позже Эрида, наша жертва, забрала флакон и... При всех подарила одной из преподавательниц. Жуткий зуд и покраснение не устроили женщину, она нажаловалась ректору, он устроил разбирательство. И если раньше мне сходило все с рук, то в этот раз пришлось идти на воспитательную беседу. Об участии Миранды известно никому не было, а рассказывать я не собиралась. Естественно, меня к себе адептки не подпускали, поэтому все диверсии совершала она. Мы усиленно делали вид, что не ладим, и продолжали партизанить.

Поэтому в кабинет ректора я входила в гордом одиночестве.

Прикрыла за собой дверь, опустилась голову и встала посреди кабинета. Почему-то не боялась исключения, только было очень стыдно.

- Веста, что происходит? - устало спросил мужчина, буравя меня уставшим взглядом.

- Я-я не знаю. - Тихонечко выдохнула я.

Мне никогда не приходилось защищаться, строить козни и пакостничать. Да, я била посуду, скандалила с отцом, пугала слуг своими приступами злости с самого детства. Только Милина и могла меня успокоить. Правда, редко этим пользовалась, потому что на ровном месте я не скандалила, только когда была права.

На глаза навернулись слёзы при воспоминании о последнем скандале.

- Расскажи, - попросил ректор.

Я покачала головой, но подняла затуманенный слезами взгляд на него. Архимаг смотрел на меня без призрения, без упрека. Только затаенная боль и почти мольба читалась в зелёных глазах этого человека. И страх перед ним отступил. Слёзы все-таки сорвались с ресниц, и я заплакала. Через секунду уже оказалась в объятиях ректора, оставляя на его безупречно белой рубашке мокрые следы.

Я мычала что-то невразумительное и плакала. Плакала из-за боли, которую причинил мне отец своим предательством, из-за того, что меня ожидает за воротами академии, из-за того, что никогда не знала материнской любви. Просто плакала.

- Тише, - шептал ректор, бережно прижимая к себе. - Ничего страшного. Все будет хорошо.

Он говорил что-то ещё, но я уже почти успокоилась, и взгляд мой упал на портрет на столе архимага. Симпатичная рыжая девушка нежно улыбалась. Зелёные глаза смотрели на мир открыто, с любовью. И я бы, наверное, не обратила на рисунок никакого внимания, но дело в том, что заботливая рука талантливого художника изобразила... Меня.

Руки ректора стали невообразимо тяжёлыми. Я вспомнила об инциденте в саду. Вспомнила о том, что сказал мне этот мужчина тогда, и снова испуганно вздрогнула. С трудом выбралась из объятий удивленного архимага и, пятясь, быстро покинула его кабинет. Закрыла дверь. Наконец вдохнула воздуха и рванула прочь, не обращая внимание на слёзы, вновь застилавшие обзор, и какую-то уверенную мысль, что ректор не причинил бы мне вреда.

Неслась по коридору, не разбирая дороги. Пока не наткнулась на преграду. Как водится, живую, дышащую и козлинистую.

- Эй! Ты чего? Ректора достали твои выходки и он, наконец, решил тебя исключить? - Однокурсник отодвинул меня так, чтобы видеть лицо.

Выглядел он обеспокоенным. Мелькнула мысль, что не нужно срывать злость, но, как и все здравые мысли, она быстро куда-то скрылась.

- Не твое собачье дело!

- Я терпеливый. Но если ты еще раз назовешь меня козлом, псом или каким-то еще животным... Накажу.

- Катись в мертвый Лес! - рыкнула я и, ударив Козла лёгким разрядом тока, теперь уже шагом направилась в свою комнату. Переоденусь и на зельеварение.

К счастью, на урок добралась без приключений, не встретив ни одну «благородную» даму. В кабинет зашла злая и обиженная на весь мир, словно ведьма.

Найдя взглядом подругу, кивнула, мол, не отчислили, та облегченно выдохнула и продолжила делать вид, что бойкотирует со всеми. Специально выбрала самое укромное место – последний ряд, крайнее справа. Массивный орк очень удачно скрывал от взора преподавателя. Но в этот раз не спасло.

Со всеми пакостями от судьбы в роли дворянок, что ополчились не понятно на что, вездесущего Козла, вечно находившего, чем задеть, так еще и ректором с этими странными взглядами, помощью и портретом, совершенно забыла о лабораторной работе.

На столах появились ингредиенты, котелки и прочие приспособления. На столе магистра лежала стопка бумаг, что по велению его руки разлетелась по аудитории.

– Ваши задания, адепты, – скрипучий голос травмировал слух, но приходилось терпеть, – на выполнение полчаса, время пошло. Аруз, оставляю все на тебя.

Магистр вышел из аудитории, а адепты не желая терять время принялись за выполнение задания.

Аруз – питомец преподавателя, злобный радужный попугай. Уж он не пропустит попытки подсмотреть или попросить помощи, тут же закричит таким же скрипучим голосом, как у его хозяина и не жалуется. Что не говори, птица хоть и противная, но умная.