Любовная фигня 2: русские в Америке

Глава 9

Внутри шатёр разделяли ширмы-перегородки; к каждой был приколот листок с эльфийской вязью – именем персонажа. Свою «гримёрку» Поля нашла без труда: только на одной табличке имя на латинице подписали от руки, хотя это не сильно упрощало дело: об него можно было язык сломать. Из-за перегородок доносились смешки, шушуканье и пение на незнакомом, как легко догадаться, эльфийском языке. Полина осторожно заглянула за свою ширму, словно боялась, что на неё из засады выпрыгнет какой-нибудь сказочный персонаж, например орк. Или гном – она так и не научилась их различать.

Стоило девушке увидеть платье эльфийской принцессы, как она поняла, почему Молли так нахваливала свою работу, а Пол непременно хотел, чтобы она не видела наряд до сходки. Платье аккуратно висело на высокой спинке резного стула, угадать силуэт не представлялось возможным, но тёмно-синяя ткань, похожая на бархат, струилась и переливалась, а с от каждого блика света играла по-новому. Здесь же, на столике перед зеркалом, были разложены украшения ручной работы. Полина никогда особо не тяготела к драгоценностям как у цариц древности: полкило чернёного серебра и огромные камни. В конце концов, на работу такое не поносишь, да и на улице будешь выглядеть нелепо. Подобные украшения – для таких же как они сами исключительных, фильдеперсовых случаев. Уж лучше скромное белое золото со скромными бриллиантами в полкарата. Но глядя на эти украшения, хотелось обвешаться ими словно новогодняя ёлка и ходить на работу, по магазинам, да хоть за хлебом – какая разница, кто что подумает? От ажурных серебряных хитросплетений с вставками из полудрагоценных камней, которые словно горели изнутри живым пламенем, исходила аура благородства и силы. Хотелось не просто щеголять в таких драгоценностях в офисе, а надеть платьишко и танцевать на лесной прогалине под луной, слившись в едином порыве со звёздным небом и лесными духами.

«Так вот ты какая, эльфийская магия!» – неожиданно поняла Поля. Чтобы прийти в чувство, она ущипнула себя за запястье и начала проворно раздеваться.

Ткань приятно легла к телу, а платье село идеально по фигуре: нигде не стесняя, оно подчёркивало линию плеч, чарующую округлость бёдер и осиную талию. Хотя, Полина готова была поклясться, раньше никакой осиной талии и чарующих форм у неё не было. Была попа: иногда толстая, иногда классная – зависело от настроения, но чаще всего – просиженная в офисе. Девушка вертелась перед узким зеркалом и так и эдак, пыталась рассмотреть себя во всей красе, а платье мерцало словно глубокая, стремительная река солнечным летним днём, струилось и вообще, кажется, жило своей жизнью. Для него нужно зеркало всю стену в тяжёлой золотой раме, такое, чтобы спрашивать у него «Я ль на свете всех милее?».

Приступ неуёмного самолюбования прервал голос из-за ширмы:

– Полина, ты одета? Меня зовут Элеонор, я гримёр. Пора накладывать грим!

– Конечно, входи… Какой грим? В сценарии ничего про это нет, – рассеяно заметила Полина.

Элеонор, высокая худая мулатка с ярко-красными волосами, заколотыми в два тугих пучка, робко вошла в «гримёрку». С плохо скрываемым, неподдельным интересом она разглядывала Полину, и, похоже, дело было вовсе не в чудесном платье.

– Я мало что понимаю в этих ваших ролёвках… Но не хочется выглядеть глупо, поэтому если что не так – лучше сразу скажи, – со вздохом попросила Поля. – Ну же, говори!

– Да нет, ничего такого, ты не подумай. Просто Пола МакКарти за последние лет семь пыталась закадрить, наверное, каждая незамужняя девица в нашей тусовке. Он классный парень и всё такое. Мы уже начали думать, что Пол – гей, но тут он привёз тебя, – на смуглых щеках Элеонор вспыхнул румянец. – Не обижайся, многим просто интересно на тебя посмотреть. А то слухи ходят всякие: что ноги у тебя от ушей и грудь пятого размера. И что ты умеешь варить приворотное зелье, от которого у мужчин сносит крышу – кажется, борсч называется?

– Борщ, – машинально поправила Полина. Надо же, какая Трейси сплетница, а по ней и не скажешь. – И он, наверное, только на русских мужчин действует. Так что там с гримом?

– Сейчас будем делать из тебя эльфийскую красавицу! Смотри, что у меня есть, – Элеонор продемонстрировала пару заострённых накладных ушей и длинный парик иссиня-чёрного цвета.

Когда спустя полчаса Полина увидела своё отражение, то не сразу узнала. На неё смотрела высокородная эльфийка с острыми чертами лица и широко распахнутыми от изумления глазами. Лишь одно портило великолепие момента: голова под париком немного чесалась.

– Фу! – Элеонор шлёпнула её по руке, протянувшейся к роскошному чёрному парику. – Испортишь! Знаешь, сколько он стоит?

– Сколько? – переспросила Поля. Впервые за всё время пребывания в Америке её ткнули носом в финансовую сторону вопроса. Девушка не злоупотребляла безлимитной карточкой Пола, и даже сувениры родным и друзьям решила купить на свои деньги, так что её нельзя было упрекнуть в расточительности.

– Да это настоящее произведение искусства! Он бесценен! – Элеонор яростно фыркнула, раздувая ноздри. Крылья носа у неё были широкие и плоские, как у предков из Южной Африки, поэтому такое молчаливое проявление гнева выглядело особенно впечатляюще. Полине пришла голову шальная мысль: МакКарти, конечно, без труда уладит любой вопрос с деньгами, но прежде Элеонор придушит её голыми руками за прочу «произведения искусства». Если с её головы, выражаясь буквально, упадёт хоть один волосок.