Людская предательница

22. Перейти Рубикон

      На следующий день Амайра и другие эльфийки не пришли вовсе. Пленница не особо-то переживала по этому факту. Тем более, день был весьма спокойным. Джасти и Мариэль потратили его на то, чтобы успокоить мамочек, которые теперь видели лишь один исход своего пребывания здесь — вчерашний случай. Но ласковые слова Мариэль и приятная музыка флейты Зевинаса за дверью делали своё дело — роженицы постепенно успокаивались.

      Во время обеда Мариэль и Зевинас подробно расспросили сестру о вчерашней поездке к Трандуилу. Амайра всем кричала, что человечка — ведьма, и будто околдовала владыку, запрещая тому принять сторону эльфов — его подданных! А услышав правдивую версию, красавица и пациент рассмеялись.

      Вечером Мариэль и человечка потратили немного времени на подготовку трав к их будущему использованию. Тщательно высушив и разложив по углам, эльфийка изредка бранилась, выбрасывая некоторые листья или корешки, которые Джасти казались нужными.

      — ...Но ты не расстраивайся, — сказала красавица, заметив её негодование. — Они очень похожи, и их часто путают.

      Не особо это утешение помогло.

      Во время учебных часов их ждал сюрприз. В лазарет тихо вошли все эльфийки, которые должны были обучаться у Джасти, во главе с Амайрой. Медсестра не заметила, когда они вошли в кабинет, но обратила на них свой взгляд, когда Мариэль настойчиво стала пихать её локтем. Главная целительница выглядела ужасно — сразу видно, что ту ночь и весь день она потратила на внутренние терзания. Не поевшая, не отдохнувшая и измученная, представительница прекрасной расы была похожа на Джасти во время пребывания в роте — бледная, уставшая.

      Поймав на себе взгляд человечки, Амайра с эльфийками... опустились на колени?

      — Прости меня, — глухо прошептала она, склонив голову. Мариэль застыла от удивления, а Джасти хотела рвануть к эльфийкам и поднять их на ноги, но Амайра продолжила: — Ты и Мариэль правы. У меня никогда не было столько выживших подряд, как у тебя. Вчерашний провал открыл мне глаза, что ты намного превосходишь всех нас в знаниях. Я прошу простить мою глупость, из-за которой погибли мать и дитя. Молю, позволь вновь учиться у тебя.

      Вслед за ней последнюю фразу повторили другие целительницы. Джасти так и осталась сидеть за столом, раскрыв рот. Можно только представить, каких трудов стоило Амайре пересилить себя и встать на колени перед человеком. Рисоваться перед эльфами было сейчас глупо — Амайра уже достаточно наказана за свою самоуверенность.

      — Нет смысла просить меня принять вас обратно, — обретя возможность говорить, Джасти встала из-за стола и указала эльфийкам на свободные места. — Мариэль, я буду рассказывать им то, что мы уже прошли. Так что, если хочешь, можешь идти домой.

      Красавица покачала головой, но потом нахмурилась и решила согласиться с таким предложением:

      — Да, я пойду. Дом ещё слишком в непригожем виде, чтобы в нём жить.

      Кстати, надо будет с ней поговорить о планах Джасти по поводу дома!

      С Амайрой и остальными человечка была очень осторожна. Дабы они вновь не утратили желание учиться, она то и дело говорила, как и что может быть связано с родами. Эти ученицы были более требовательными и дотошными, и потому частенько задавали вопросы: «А почему?», «А зачем?», «А если...». На что-то человечка могла ответить, оставив красавиц удовлетворёнными, а что-то...

      — Боюсь, я не знаю. Нам не объясняли. Более глубоко это рассказывают студентам-врачам, ибо им нужно будет высчитывать точную дозу лекарств. 

      На уроки Джасти тратила три часа в день, после чего отправляла Мариэль спать. Но Амайра, прежде чем целительницы встали из-за стола, потребовала продолжить занятия, обосновывая тем, что: «Нам нужно нагнать Мариэль».

      — Вы хотя бы это выучите, — довольно-таки грубовато ответила Джасти. А что делать? Устала же.

      — Не стоит сомневаться в нашей памяти.

      Ладно. Плюс ещё три часа. В свою комнату Джасти ввалилась без задних ног. Спасибо Зевинасу, что перестелил кровать. Сам он и не думал встать с постели, но вжался в стенку, давая человечке как можно больше места. Он уже привык спать с двумя женщинами. Знаете... кажется, он был не особо против того факта.
 

***

      Теперь Джасти с уверенностью могла сказать, что дела шли на лад. Амайра больше не задевала и не раздражала, человечка без страха подпускала её к роженицам, но лишь для того, чтобы банально осмотреть. За что Мариэль укорила свою подругу:

      — Ты позволила мне делать инъекции без этих знаний. Не будь так несправедлива к ним. 

      — Мне тогда срочно нужны были руки, — отмахнулась Джасти.

      — Не стоит давать им новый повод отвернуться от тебя, — человечка сдалась очень быстро. И тем же вечером провела практическое занятие, обучая красавиц измерять пульс и давление. Работёнка не самая приятная — многим сёстрам она быстро наскучивает, а эльфийкам нравилось. Вот пусть теперь этим и занимаются по утрам и вечерам.

      Красавицы быстро нагнали коллегу — теперь уроки шли своим чередом. Занятия сгладили острые углы между Мариэль и врачевательницами – в свободное время они частенько занимались тем, что обменивались опытом в приготовлении отваров и мазей. Когда получалось так, что любимая ученица Джасти и она сама ночевали в лазарете вместе, Мариэль делилась с ней тем, чему научилась у старших эльфиек.

      Дни остановились дождливее, пора делать запасы трав на зиму. Джасти подняла вопрос о деньгах и узнала, что Мариэль была в учениках человечки на общественных началах. Никто за такое не платит. Как и «пленнице». У эльфиек денег просить отказались — кто-то был кормильцем в семье, у кого-то подрастал эльфинёнок. Но каждый вносил свой вклад в сбор трав. Сама Джасти частенько просилась в лес, дабы закрепить свои знания. Целительницы в это время тратили свободные часы на приготовление отваров.

      Когда дожди заканчивались, и дивный народ выходил на улицы, они не упускали возможности напомнить Джасти о её месте в обществе. Особенно, они любили это делать, когда та была без сопровождающих. Человечка настолько привыкла, что её никто не трогал в дождливые дни, что первое «нападение» было весьма неожиданным. В плохую погоду её забрасывали грязью, которую та пыталась отмыть у своего домика, а в хорошую — камнями. Джасти никому не рассказывала. У своего нового дома она усердно пыталась отстирать грязные пятна, а в лазарете говорила, что просто упала. Человечка была не семилетней девочкой, которая могла получить защиту от своей матери. Она являлась взрослой женщиной, и должна сама поставить себя в этом мире. А вечно прячась за спинами, такое сделать было бы трудно. Да и кто обещал себе больше не плакать и не бояться? Джасти стойко держала своё слово.

      Это стало приносить свои плоды — с каждой её вылазкой в лес или домой, она встречала знакомых мужчин или детей, которые ещё вчера бросались в неё камнями. Они проходили мимо со скучающим взглядом. Нападения становились реже, ведь любая игра рано или поздно наскучит, глаза когда-нибудь должны были привыкнуть к представителю иного вида. На это Джасти и делала ставки и не прогадала. 

      Нападения были реже, но ещё не прекращались.

      Мариэль не глупа или слепа. Она всё прекрасно видела, особенно новые синяки. То на лбу, то на плече... Если красавица заставала Джасти за переодеванием, то её глазами представлялась картина из самых разных оттенков синего и фиолетового. Красавица рассказала Зевинасу, тот, игнорируя приказы человечки, обещал сопровождать её. Но ему нельзя! Джасти шла на любые хитрости, чтобы попасть домой или в лес: то даст ему какие-нибудь лёгкие снотворные таблетки, то просто не предупредит, что уходит... Злился, обижался, зато его хорошо идущее лечение не пропадало даром!

      Правда, один раз на Джасти напали так, что она следующие три дня вообще боялась выйти на улицу. Сестра переждала дождь у себя дома и побежала в лазарет. Смеркалось, да и после дождя она была уверена, что никого не встретит. Да, улицы пустовали. Но её словно поджидали. Эльф быстрым шагом нагнал её, схватил за шею и бросил в один из домов. Человечка впечаталась лицом, тут же потеряв равновесие. 

      Кто на неё напал — она не увидела, ибо обзор закрывали полетевшие от боли искры. Нападающий на этом не остановился, и как только Джасти развернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, тот тут же ударил её кулаком по лицу, опрокидывая маленькую по сравнению с ним человечку. Стоило ли говорить, какой ужас и какую боль она испытала в тот момент? Успев вскрикнуть, она упала лицом в лужу, но в мокрой воде ощутила, как к губе словно прислонили раскалённое железо — жжение было как от удара, так и от потёкшей крови. Она везде — на губах, подбородке и во рту. Человечка её сплюнула не как капельку слюны, а будто набрала её полный рот.

      Нападающий не удовлетворился видом крови. Далее последовали пара сильных ударов ногой в живот. Дыхание мгновенно перекрылось, попытки схватить воздух были бесполезными — Джасти начала задыхаться. Объятая звериным страхом за свою жизнь, человечка хотела отползти от незнакомца, руки судорожно пытались найти в грязных лужах хоть какое-нибудь спасение — камень, мусор... Всё, что можно было бы швырнуть в эльфа.

      Он что-то кричал на своём языке, и те крики стали спасением для Джасти — из соседнего дома выбежали представители прекрасной расы. Задумка ли небес, или просто совпадение, но это был дом, в котором жила Нимэль и её знакомые. Мужчины тут же отшвырнули от человечки нападающего, новоиспеченная мать кинулась к Джасти на помощь, попыталась поднять, но та, ещё не получив доступ к дыханию, лишь каталась по земле. Она слышала, как мужчины стали драться между собой и голос Нимэль, ощущала дикую боль, что охватила всё её лицо, а потом и спасительный вдох, который она вобрала в себя, будто ребёнок материнское молоко.

      В себя сестра пришла уже в доме своих спасителей. Они не разговаривали с ней – все силы бросили на то, чтобы смыть грязь да кровь, облегчить боль каким-то горьким настоем... Это первый раз, когда Джасти заплакала за столь долгое время. На этот раз не из-за обиды, как раньше, а из-за пережитого страха. Она никогда в жизни не ощущала такое. Никто так не бил, никто не пинал. Думала, что пощёчина Юджина была болезненной. Но нет. Удар того эльфа разбил губу, один из резцов стал сильно шататься, половина лица опухла...

      Мариэль разузнала у Нимэль, что это был муж покойной матери и ребёнка. Он не верил, что Амайра — многоуважаемая целительница Амарайла! — была повинна в той смерти. И его как-то не волновало, что Джасти в тот день пришла под конец случившегося. 

      Человечка весь следующий день провалялась дома под одеялом. Она не хотела выходить – боялась. Не пришла в лазарет и на следующий день, но позволила себе выйти на улицу. Солнце приятно припекало, Джасти пошла гулять по лесу в поисках сухих дров для печки. Колоть их умела, но вот для того, чтобы было что колоть, нужно спилить дерево, разделить его на части... В одиночку это сделать трудно.

      На третий день в дом прибежала Амайра и сказала, что у одной из мамочек начались роды. Тут хочешь не хочешь, а идти надо. Так Джасти постепенно и стала возвращаться в колею. На этот раз роды протекали не очень хорошо, но обошлось без последствий. В тот день Мариэль и Амайра запретили человечке покидать лазарет в одиночестве.