Людская предательница

29. Жизнь дороже всех сокровищ

      Йорвет лежал в комнате Джасти в лазарете. С той страшной ночи прошло несколько дней, и хоть девушке удалось спасти его (во что она до сих пор слабо верила), всё равно не могла отделаться от мысли, что Лис всё ещё в опасности. Просыпался он очень редко и только ради глотка воды. Джасти с Амайрой дежурили возле его койки по очереди. Ни первая, ни вторая не могли оставить его одного в пустом помещении. Если бы не работа, наверное, обе так бы и оставались подле раненого. Пару раз Амайра чуть ли не силком вытаскивала Джасти из комнаты, дабы та ушла отдохнуть домой, ведь с тех пор она там больше не появлялась, ночуя только в лазарете среди женщин. Если сон вообще приходил.

      Частенько лазарет стали посещать посторонние, которых Мариэль и Зевинас с трудом выпроваживали из здания — Белки. Лишь Киарану, как самому приближённому воину, Джасти позволяла навестить Йорвета. Сначала она очень злилась на него и была близка к тому, чтобы воткнуть скальпель в спину остроухого. Он проткнул Лиса! И не важно, что одноглазый отвлёкся на девушку. Если бы Белки с самого начала нормально отнеслись к желанию Йорвета охранять человека, такого бы вообще не случилось! Но постепенно, чем чаще медсестра наблюдала за искренними страданиями Киарана и видела раскаяние в его глазах, тем меньше становилось её желание убить Белку. Несмотря на его отношение к выбору Йорвета, молодой эльф любил лидера. Как друга, как брата… Неважно, но одноглазый был ему дорог. Всем Белкам.

      Один раз Киаран даже заговорил с Джасти на её языке, чем сильно удивил человечку.

      — Почему он не просыпается? — глухо спросил он, сидя перед спящим Йорветом.

      — Он просыпается, — заверила его девушка. — Но он потерял много крови, рана была серьёзной. Дай ему набраться сил.

      — Его ведь не отправят в дом Последнего Пути… опять?

      — Его жизнь вне опасности, — и ведь головой это знала! Почему же сердце болело при виде спящего эльфа? — Давление приходит в норму, кожа розовеет день ото дня. Сейчас его организм направляет все силы на регенерацию и восполнение потерянного количества крови.

      — А эти твои… штуки?..

      — Капельницы?

      — Да. Помогают?

      — Просто так я бы их не ставила.

      Повисло неловкое молчание, во время которого Джасти поторопилась оставить двух друзей наедине, выходя в помещение с женщинами. Опять было много новеньких. Слух о том, что под девичьими руками не умер ещё ни один младенец, быстро облетел весь Амарайл. Совпадение или нет, но именно сейчас, когда Джасти было не до веселья или работы, к ней частенько приходили молодые особы с мужьями и просили именно человечку принять роды.

      — Живот набухнет — приходите, — отвечала Джасти и грубо закрывала дверь перед носами барышень, у которых живота толком не было видно. Мариэль, бедняжка, даже не знала, как перевести эти слова в более мягкой форме.

      Нет, медсестра понимала, очень важно следить за плодом с первых его месяцев в утробе. Не до этого было человечке. Она не могла ни есть, ни спать, лазарет практически забит, обучение целительниц никто не отменял, она ждала, когда Йорвет откроет глаз и попросит не только стакан воды, но и скажет ей, что чувствует себя хорошо, что ему намного лучше! Вот вновь прибежала радостная Амайра и сказала, что Йорвет просыпается, просит пить. Это хорошо… Нет, это замечательно, но… Джасти требовала от него большего. И с другой стороны, как же больно, когда он просыпается не в её «дежурство».

      Как назло Леголас и Зевран уехали искать орков на следующий день после случившегося. Они пришли накануне своего похода спросить о здоровье Йорвета, и оба разрывались между долгом и другом. Это было видно по их глазам, по тому, с каким нежеланием они уходили из лазарета.

      У Джасти не было времени спросить у юношей, что же тогда, чёрт побери, случилось. Почему эльфы схлестнулись в битве? Почему появился Яевинн, почему держали одного из Белок — Элеаса, что с ним стало? Столько вопросов, но спросить можно было только у Киарана, к которому Джасти боялась подходить лишний раз. Не хотела нервировать его своим присутствием, чтобы потом он опять смел предъявлять Йорвету претензии.

      Так и жила девушка последующие дни. Её горе по-настоящему могла разделить лишь Амайра. Она искренне влюблена в Лиса, и человечка была уверена, что будь её воля, старшая целительница не задумываясь поменяла свою жизнь на его. Женщина, как и Джасти, не спала и не ела. Её голову занимал эльф, который покоился за стенкой, в то время как ей нужно было продолжать обучаться, но, стоя возле новой беременной, она не могла посчитать пульс или измерить давление. В этом здании был лишь один, кому она хотела это делать.

      — Ступай, Амайра, — прошептала человечка, видя, как металась женщина. — Побудь с ним.

      Сначала та будто не поняла, что обращаются именно к ней, но вместо того, чтобы побежать к эльфу, она вынула из ушей душки стетоскопа и виновато опустила голову:

      — Прости. Я попытаюсь взять себя в руки.

      — Нет, ступай. Мне и самой будет спокойнее, если ты лично проследишь за его состоянием.

      Джасти сказала это не для того, чтобы поднять настрой эльфийке — она на самом деле так считала. И, получив благодарную полуулыбку, взглядом приказала другой целительнице измерить показатели беременной. Не из-за лени. Они должны учиться делать это рефлекторно.

      Следующий день был очень тяжелым как для Джасти, так и для Амайры. Нет, дело не в Йорвете. Дело в беременных, которые решили рожать практически одновременно. Пока медсестра принимала роды у одной, у второй уже полностью раскрылась шейка матки, о чём испуганно известила Мариэль, следящая за её состоянием. И тут перед Джасти встал вопрос. Пора. Это был экзамен. Но для кого? Мариэль — её лучшая подруга в этом мире… Нет. Вообще! Она с ней с самого начала! Красавица знает немного больше здешних эльфиек и уже готова сделать всё самостоятельно, но… Почему-то сердце кричало, что это должна сделать Амайра. Быть может, так как она старшая здесь, это должно было как-то вдохновить её, показать, что она — всё ещё королевская целительница! Да и успех в самостоятельных родах (а Джасти была уверена в её успехе) должен был как-то отвлечь от страданий за Йорвета… Но и с другой стороны, человечке было тяжело себя простить, ведь она мечтала, что когда-нибудь именно Мариэль будет первой. Наверняка она расстроится, но поймёт ли?

      — Амайра, принимай роды, — решила Джасти.

      — Ч-что? — та, похоже, думала, что человечка должна будет разорваться, каждую минуту менять перчатки и бегать от одной орущей к другой?

      — Мариэль, подстрахуй её, — пришлось закричать, дабы малышка услышала её в оре двух рожавших женщин. Этими словами она ясно дала понять Амайре, что решение было окончательным, и всякие оправдания слушать не желает. Королевская целительница — большая девочка. Память хорошая, на занятиях очень скрупулёзно относилась к тем или иным вопросам. Она справится.

      Другие эльфийки разделились: одна группа стояла позади Джасти и училась на её действиях, вторая — подле Амайры. Старшая взяла свёрток с заготовленными для родов материалами, подбежала к роженице, распаковала их, надела перчатки и принялась за работу. Что там дальше было — человечка не обращала внимания. Ей и своей работы хватало — пришлось рассекать промежность для лучшего прохода плода, приказать эльфийкам принести больше чистой воды и простыней… И даже когда пуповина была перерезана, а ребёнок тщательно вымыт помощницами, Джасти не подошла к Амайре и не проверила работу — просто была в ней уверена. Может, ещё и из-за того, что чувствовала себя ученица довольно спокойно: не задавала вопросов, не мешкалась, а просто делала.

      — Мне больно… — стонала новоиспечённая мать, с мольбой смотря на эльфиек. — Сделайте что-нибудь, умоляю!

      Наверное, она просила женщин об их золотом сиянии, так как медсестра заметила, с какой мольбой мать смотрит на руки красавиц. И они немедленно торопились исполнить желание страдающей… Нет, не магией. Пошли за бутылями с холодной водой. Какое счастье, что нашлось применение использованным бутылкам из-под изотонического раствора или глюкозы. В них наливалась холодная вода, потом их убирали в тёмное и прохладное место. Не лёд, конечно, но тоже неплохо. Вернувшись с одной такой бутылкой, её положили матери на низ живота, что-то сказали грубым голосом и вернулись к изучению действий человечки.

      Когда же всё закончилось, Амайра с гордостью в глазах лицезрела своего первого младенца, которого приняла не по эльфийским правилам, и будто светилась от счастья. Она смогла! Сама! Приняла роды! С какой благодарностью она сейчас смотрела на Джасти; было видно, что не находилось слов, чтобы в полной мере выказать свою признательность за оказанное доверие. Но человечка лишь улыбнулась и махнула рукой, мол, всё хорошо, ты молодец.

      — Ступай домой, — сказала Джасти. — Уверена, тебе есть перед кем похвастаться этой победой, — улыбка Амайры сошла на нет, и бедная женщина посмотрела в сторону комнаты, где покоился Йорвет. Кажется, она думала, стоило ли его оставлять ради такой мелочи, как хвастовство. — Я с ним побуду, не переживай. После такого тебе нужен отдых, а то больше к беременным не допущу.

      И хоть девушка шутила, старшая эльфийка согласилась с её словами. Этим вечером занятий не было — красавицы со спокойными сердцами ушли по домам, осталась только Мариэль, которая ждала Зевинаса. Дни напролёт он пропадал в доме двух девушек, но не затем, чтобы просиживать штаны. Ежедневно эльф уходил на охоту, готовил Мариэль ужин, шёл в лазарет, провожал её домой, а утром — обратно. Если у него было свободное время, он ходил по лавкам, собирал разные травы в лесу для целителей. В общем, заменил Йорвета во всём. Но это был не Йорвет.

      Сам же Лис лежал в кровати, будто вообще за весь день не двигался. Джасти подошла к нему ближе и потрогала лоб. Горячий, но ровно такой, каким должен быть. Приподняв одеяло, сестра осмотрела повязки, которые Амайра успела сменить утром. Присев на кровать, девушка взяла эльфа за руку и нежно стала поглаживать её, не отрываясь, смотрела на это безмятежное лицо. Такой красивый, даже со шрамом. Каждый раз, оставаясь с ним наедине, Джасти вспоминала те слова, которые он говорил, рассчитывая, что они станут последними. Можно ли было это принимать за признание в любви? Да, конечно можно! Иначе что это было? «Я хочу быть твоим единственным и вечным телохранителем»? Нет, вряд ли.

      А что Джасти? Ничего. Она и мечтать не смела, что её полюбит какой-нибудь эльф. Да ещё и сам Лис! Но в тот момент он сказал ей такие слова, о которых она никогда не задумывалась в этом мире: «Не хочу пережить тебя». Ведь точно… Они здесь живут очень много. Йорвет останется неизменным, а Джасти успеет состариться и умереть. Но… вдруг повезёт? В смысле, эльфы на Земле стали быстро стареть. Значит ли это, что люди в Лихолесье, наоборот, замедлят ход своей жизни? Или для этого нужно обязательно быть эльфом?

      — Джасти, — вывел девушку из мыслей голос Мариэль. Человечка обернулась и увидела слегка улыбающуюся красавицу в дверном проёме. — Я ушла.

      — Да, хорошо. Спокойной ночи, — но не успела красавица закрыть дверь, как Джасти её окликнула, вспомнив об одной мелочи: — Я извиниться хотела.

      — Извиниться? За что? 

      Та пожала плечами, хотя прекрасно знала ответ, но слова никак не выстраивались в правильное и понятное предложение. Мариэль нахмурилась и, войдя в комнату, положила свои ладони подруге на плечи, беззвучно спрашивая о случившемся.

      — Мне всегда казалось, что ты будешь первой эльфийкой, которая примет роды по нашим правилам, — и всё равно предложение получилось странным. Джасти даже грустно усмехнулась от этого, а красавица только беззлобно посмеялась.

      — Что ты! Не важно, кто помог ребёнку появиться на свет. Главное — он жив и здоров, разве нет? — ах да, это же Мариэль — самая святая из всех святых. Да чтобы она завидовала или ревновала? Да никогда! — Тебя гложет только это?

      — Не знаю. Мне бы было это важно, — честно ответила девушка.

      — Моя очередь ещё придёт, я знаю. Ты всё правильно сделала — Амайре это важнее. Её гордость и честолюбие были сильно задеты с твоим появлением. Она должна вновь почувствовать свою надобность и полезность нашему обществу.

      — Спасибо, — прошептала человечка, кладя ладонь на руку Мариэль, — что так считаешь.

      — Долго не засиживайся, — ласково прошептала красавица. — Тебе нужно отдохнуть. Я постараюсь завтра прийти пораньше.

      Джасти кивнула, и малышка скрылась за дверью. Вот и осталась одна, не считая спящего эльфа и пятнадцать женщин с семью эльфятами. Кстати… четырех завтра можно отправить домой.

      Джасти перевела свой взгляд на Йорвета и, тяжело вдохнув, подвинулась ближе к его лицу, чтобы рука спокойно доставала до его головы, которую человечка часто любила гладить в уже привычной манере. Любит, значит? А она? Симпатия — определённо. А вот любовь… Просто не задумывалась об этом. Зато теперь ясно, отчего она так бесилась, когда Йорвет был рядом с Амайрой — банальная ревность, которую уже немаленькая Джасти не смогла определить сразу. Даже как-то стыдно. И поведение стало каким-то детским: обижалась на каждое грубое слово, словно подросток. А то, что он раньше её душил, грозился порезать кинжалом, бросить в костёр… Это ничего? Даже как-то смешно.

      — Ты просыпайся скорее, — тихо-тихо попросила эльфа Джасти. — Я по тебе очень скучаю, — встав с кровати, она подоткнула одеяло, едва ощутимо коснулась губами его лба и, смотря в спокойное лицо Старого Лиса, вышла из комнаты.