Маг с яростью дракона

Глава 23. Встреча со старыми друзьями

Маргелиус задумчиво провёл по гладким серебристым полоскам металла, опоясывающим его запястья. Да, некоторое время придётся поносить эти украшения на руках и серебряную цепочку на шее. Серебро больше не жгло, и если бы не эти украшения, то он благополучно позабыл бы о неудачном превращении в странника. Он вздохнул и занялся делами.

В это время трубадур Весёлый Пройдоха стоял на коленях, и к его горлу был прижат нож. Руки были крепко связаны. События прошедших недель в один миг пронеслись у него перед глазами.

Ясень, вольготно развалившись, ехал на плече трубадура Весёлого Пройдохи, лениво ковыряя травинкой в зубах и предаваясь философствованиям о родословной и происхождении Пройдохи, к вящему раздражению того. Иногда Ясень мог быть очень противным. Трубадур предпочитал не вспоминать то время, когда он решил отправиться с драконом спасать заточённого в саркофаг зловредного мага Маргелиуса Альгвардского. Что тот приходится ему отцом, а матерью — спятившая Великая Фея, которая оказалась совсем и не феей, а Айрис Альгвардской с Зандира, он любил вспоминать ещё меньше. Если бы не Ясень со своими подначками, то давно похоронил бы эти события в недрах памяти. Айрис писала ему несколько раз, и письма находили его в разных тавернах, но он молча отправлял их в огонь. Он не хотел иметь ничего общего со своими родителями.

Не то чтобы он винил их в том, что они не смогли его вырастить в силу сложившихся обстоятельств. Последнему он был скорее рад, подобная мысль вызывала только содрогание. Но он всю жизнь считал себя обычным человеком, не находил в себе решительно ничего магического. Принять действительность оказалось слишком тяжело. К тому же всё, что он читал о своем отце в книгах истории, не способствовало желанию познакомиться поближе. Быть сыном одного из самых презираемых и отверженных магов страшно не хотелось. Иногда Пройдоха задавался вопросом: что он такого совершил ужасного в своей жизни, чтобы оказаться сыном именно этого жуткого Бессмертного-изгоя.

Ясень — насмешник, длиной сантиметров семнадцать, похожий на ящерицу, только разумный, вообще-то довольно безобиден. Не считая мерзкого характера и любви к дурацким розыгрышам. Если устроить конкурс на противность среди всех жителей Мира Воителей, то насмешникам обеспечено если не первое, то второе место. Первое, возможно, всё же следует присудить эльфам.

— Ясень, — взмолился несчастный трубадур. — Если ты не заткнёшься, то дальнейший путь можешь проделать без меня, на своих двоих.

Ясень покрутил головой, пробуя на вкус предложение прогуляться. Идея ему крайне не понравилась, и он предпочёл на время поумерить пыл в испытании терпения своего друга.

Пройдоха вздохнул. Воронёная сталь холодила горло.

Пленение их с Ясенем на юге Гвилберда. Их захватили работорговцы. Отряд в тридцать вооружённых до зубов человек, которые вели с полсотни пленников разного возраста — неплохой улов. Работорговля была запрещена в Мире Воителей, но на дальних островах ещё сохранялись эти варварские обычаи.

А сейчас ему предстояло умереть. Он был слабым. Работорговцам нужны были сильные рабы. Через неделю плохого питания и дурного обращения он выбился из сил и идти дальше уже не мог. Ясеня работорговцы тоже прихватили — говорящая зелёная ящерица показалась им хорошей диковинкой, чтобы привезти её в дар их господину. И тот скорбно семенил лапками, связанный, рядом с трубадуром. За время похода Пройдоха подружился с парнем по имени Дрейн — тот был невысоким, юрким, сильным, и слегка виновато улыбался. Говорил он с мягким южным акцентом. Его работорговцы захватили, провернув старый трюк. Сначала с ним познакомились в трактире. Потом новые друзья опоили его, так что он не помнил конца вечерники. Утром проснулся уже пленником, крепко связанным и в караване.

Ясень во время пути несколько раз ныл, предлагая трубадуру попробовать вызвать Маргелиуса.

— Я не маг, — раздражённо шипел трубадур. — Я не владею перемещениями и Магической передачей.

— Но должно же в тебе что-то быть от твоего отца! — раздражённо пискнул Ясень, уныло плетясь следом.

— О чём он говорит? — задал вопрос Дрейн, прислушиваясь к разговору своих собратьев по несчастью.

Пройдоха поморщился, вытирая связанными руками пот со лба.

— Ни о чём. Он сам не знает, что несёт, — ответил он — слишком поспешно, чтобы это укрылось от внимательных карих глаз паренька. Но только он хотел задать следующий вопрос, как надсмотрщик приблизился и хлестнул его по спине хлыстом.

— Разговоры! Не сметь трепать языком!

Через день Дрейн, лёжа ночью у костра, смог вернуться к этому разговору.

— Твой мелкий друг говорит о твоём отце так, будто тот, если узнает о твоих проблемах, способен помочь нам.

— Я не уверен, что ему вообще есть дело до меня. Я его видел один раз около года назад. До этого даже не подозревал, что у меня батя есть, — на этих словах Пойдоха досадливо поморщился. — Больше он ни разу не интересовался, где я. Не думаю, что он даже помнит обо мне. Наша встреча была мимолётной. Он преступник, сейчас вроде как реабилитированный. Но до меня доходили слухи о некоторых его подвигах. Не удивлюсь, если его снова засадят надолго. К тому же, я сказал правду, я не знаю, как с ним связаться. Магом был мой так называемый отец, не я.