Маг с яростью дракона

Глава 27. Удивительное чувство прекрасного

Безлунной ночью у Маргелиуса родился сын. Зейла держала маленькое скорченное тельце на руках, собираясь передать его в руки магу, когда ребёнок открыл глаза, и она от неожиданности вскрикнула, чуть не выронив младенца. Маг вздрогнул и быстро забрал у неё ребёнка, его лицо на мгновение напряглось, губы сжались. У новорожденного были кроваво-алые белки с чёрной радужкой. На мгновение его посетила горькая мысль — а чего он собственно хотел? Ему страшно повезло, что первый сын вышел нормальным. После всех слияний разумов и экспериментов над собой ему вообще не следовало иметь детей. И красные глазки — это ещё не самое страшное отклонение. Мог вообще родиться какой-нибудь монстр с клыками и когтями. Он завернул ребёнка в одеялко, осторожно держа на руках.

— Маргел, дай мне на него поглядеть, — раздался слабый голос Айрис, она протянула руки.

Он нерешительно замер, не решаясь передать ей новорожденного сына, страшась её реакции.

— Да, дай ты мне его уже, — возмутилась она, пытаясь встать.

Маргелиус переглянулся с Зейлой и, вздохнув, протянул ей ребёнка, опускаясь рядом с ложем на колени. Всё равно она узнает, что их сын родился с отклонениями.

— Как мы его назовём? — спросила Айрис, с нежностью вглядываясь в лицо их сына.

Герцог растерянно замер. Никакой реакции на необычные глаза их ребёнка вообще не последовало. Надо ли волноваться ему, если его жену это не беспокоит? Может, плохо разглядела лицо их сына? Да нет, невозможно.

— А ты как хочешь?

— Марвен? Как тебе такое имя?

Маргелиус пожал плечами.

— Необычное имя для нашего мира, но если ты хочешь, пусть будет Марвен, — он положил руку на лоб жене и ласково погладил её по голове. — Глаза у него тоже причудливые.

— Не вижу в них ничего странного, — она внимательно вгляделась в алые глаза ребёнка.

— В нашем мире алого цвета глаз у людей не бывает, — задумчиво почесал затылок Маргелиус, оглянувшись на не менее озадаченную Зейлу, которая всё стояла рядом и не решалась уйти.

— Ах, это! Он же наполовину зандирянин, — лучезарно улыбнулась Айрис, но видя недоумевающий взгляд мужа, добавила. — Все зандиряне рождаются с такими глазами. Пройдет время, от трёх недель до полугода, и они примут нормальный цвет. У Пройдогеона они были алые около трёх месяцев, — Айрис снова улыбнулась, и на мгновение её глаза полыхнули алым.

— То есть наш сын — не урод, — с явным облегчением выдохнул Маргелиус. — И моей вины нет.

С его плеч наконец-то свалился тяжкий груз, который давил на него непосильным бременем, вытягивая из него жизненную энергию.

— Нет, ты подарил мне прекрасного сына, — она мягко сжала его грубую руку с острыми когтями в своей маленькой ладошке.

Дни на острове потянулись своим чередом. Маргелиус проводил время со своей женой, баюкал новорожденного сына, играл в подкидного дурачка с братьями, которые безмерно обожали оставлять его в дураках, без зазрения совести жульничая. К странному удивлению мага, Зейла не спешила покинуть остров. Нерри со Свирепым регулярно залетали в гости, и Маргелиус с ними даже подружился, временами болтая с искателем приключений. Сам Свирепый в присутствии мага предпочитал хмуро спать, игнорируя присутствие герцога. Он всё равно не слишком жаловал его и переживал за отца, опасаясь, как бы того не втянули в какую-нибудь новую пакость.

Маргелиус стоически торчал на острове и не пускал никого, поручив охрану драконам. Чужаков те не любили и тщательно охраняли свои владения. Время от времени сжигали незваных гостей или делали предупредительный залп, так что охотники нарушать спокойствие драконьего острова перевелись довольно быстро.

Герцог медленно брёл вглубь драконьего острова, когда открывшаяся картина заставила его замереть. Он мгновение глядел, затем попытался тихо ретироваться, отступая назад. Ветка под ногой противно хрустнула. Маргелиус мысленно выругался, он совсем не хотел нарушать уединения юных голубков.

Нерри, вздрогнув, поднял голову, с сожалением оторвался от нежных губ Зейлы, которая быстро отстранилась, вспыхнув. Взгляд его упёрся в поглупевшую физиономию мага, который, помахав им рукой, так быстро скрылся в кустах, будто ему пятки жгло огнём.

Маргелиус сидел у костра и деловито выпиливал деревянные игрушки, попыхивая трубкой, когда юная парочка с запыхавшимися и раскрасневшимися лицами нашла его.

Нерри с интересом глянул на деревянные поделки, что с таким усердием выпиливал маг, и глаза его округлились. Деревянные игрушки были похожи на помесь бешеного кандразара с враном, имели острые клыки, когти и удивительно гадкие взгляды. Он передёрнул плечами. Более мерзких тварей он не мог и представить.

— Знаешь, ты бы лучше купил игрушки, — протянул Нерри заботливым тоном, стараясь замаскировать смех, так и рвущийся наружу. Зейла тоже подозрительно хихикала, глядя на плоды многодневных тяжких усилий мага.

— Почему? — не понял Маргелиус, поднимая недоумевающий взгляд своих янтарных глаз на парочку, мешающему ему работать.

— Да потому, что твоё дитятко инфаркт хватит и кошмары будут ещё полгода мучить, когда он увидит мерзких монстров, что ты наваял, — съязвил Нерри, на всякий случай отходя подальше от вспыльчивого мага. А то ещё запустит в голову одним из своих «шедевров».