Магические безобразия

Размер шрифта: - +

Часть 2 Снежный ком, или все дружно покатились!

1

 «Признаться честно, я была непослушным ребенком: не хотела убирать игрушки, любила гулять во дворе с ребятами, а читала из-под палки. До сих пор с содроганием вспоминаю «Сына полка»! Мои родители мучились со мной, ставя в пример старшего брата. Отец все время пытался вбить в мою наивную голову важность знаний. До восьмого класса я принципиально игнорировала его наставления. Наступил переходный возраст, я замкнулась в себе, что-то переборола и решила стать учителем. Прекрасно понимая, что денег в нашей семье много не водится, я с жадностью принялась наверстывать упущенное. И закончив одиннадцатый класс, мне удалось поступить на филологический факультет института имени Герцена. На бюджет! Это был счастливейший день! Даже затяжной дождь не мог испортить моего радужного настроя.

Не буду вдаваться в подробности учебы – это долго. Важно только то, что я все время подрабатывала, дабы вовремя сбежать от родителей. Отцовский авторитаризм и материнская мягкотелость давили гранитной глыбой. Мне повезло. Желанная вакансия учителя русского языка в северном городе в школе номер шестнадцать улыбнулась мне. Да и брат жил здесь. Приняли меня, надо отметить, замечательно. Директор – низенький, лысенький мужчина за пятьдесят, Афанасий Афанасьевич – производил впечатление ответственного и радушного человека.

Помимо преподавания русского языка и литературы у средних классов, мне поручили руководство 7 «А». Меня не пугала нагрузка, но легкая оторопь перед неизвестным все же присутствовала. Первые несколько занятий я волновалась, после вошла во вкус, прониклась любовью к детям и возможностью передачи знаний. Говорят, что учителя страдают, а мне удалось найти подход к ребятам. Мы сдружились.

Проблемы начались спустя год ближе к зиме. Шла вторая четверть. Погода, мягко говоря, не радовала. Снега по колено, сильный мороз, периодически ветер. Порывались даже отменять занятия, но все обошлось. В один из дней, засидевшись за проверкой сочинений, я засобиралась домой ближе к восьми. В школе было полутемно, а часть корпусов заперта. Проходя по третьему, я заметила голубоватый свет из-под двери кабинета информатики. Признаться, это очень удивляло и настораживало, но не пугало. Уже около лестницы темный коридор огласил оглушительный звук падающего тяжелого стула. Мое сердце дрогнуло в страхе, и я на адреналине кинулась прочь из школы. Только в квартире мне удалось успокоиться.

Это происшествие отошло на второй план, я вернулась к повседневной жизни, точно сходила в кино на глупый ужастик. Но спустя полторы недели об ужастике напомнили мои ученики. Они разговаривали о мистических легендах, бродивших по городу. На улице Софьи Перовской, в окружении пяти- и девятиэтажек, сохранился двухэтажный дом в стиле ампир: краска почти выцвела, колонны несколько потемнели от дождя и снега, а лепнина в местах обвалилась. В остальном же дом хорошо выглядел. Две недели назад две десятиклассницы отправились в этот дом (странно, что они вообще смогли туда попасть!) и не вернулись. Говорили, будто случай не первый, будто в доме поселилось нечто ужасное. От дома их диалог переместился на школу. Якобы в ней обитают приведения и пугают всех, кто уязвим. Что имелось в виду под «уязвим» я так и не поняла.

Буду откровенна, несмотря на некую впечатлительность, я не верю в сверхъестественное. Это будоражит кровь, несколько щекочет нервы, но не заставляет проникнуться подобным любопытством. Но дом существует. Более того, я вижу его каждый день, проходя мимо. Старое здание никогда не вызывало у меня благоговения. Только уважение к прошлому, к истории. Поэтому, когда я поделилась этим с братом, он только смеялся. Что не удивительно.

В середине декабря, возвращаясь после одиннадцати домой, моя убежденность дала маленькую трещину. Возле дома я услышала нечто среднее между мяуканьем и плачем ребенка. Замерев, оглядела улицу, к несчастью, она была пустынна. Звук усиливался, становясь надрывнее, пробирая морозом до самых костей, словно зазывая в паучьи сети. Сбросив наваждение, я рванула домой. Через три дня зашептались об очередных пропажах. Леша – мой брат – служил в милиции, предупредил меня быть осторожнее. Они говорили о некоемом похитителе, дети – про приведения. С того дня начались кошмары. Я просыпалась от страха около шести, но сам сон не запоминался.

Я решила отправиться в этот дом, после исчезновения в марте Леши. Несмотря на письмо об отъезде, не верилось, что он оставил все без видимых на то причин. Поэтому сегодня ночью, первого апреля, иду узнать правду…»

 

Звягинцева Алина Николаевна полностью погрузилась в проверку тетрадей, скопившихся к каникулам в приличные стопки. Надо отметить, молодая учительница сознательно выбрала профессию, несколько окрыленная идеалами, но ничуть не пожалевшая, что пришла работать в школу. Постепенно женщина привыкла к ребятам, отбросила сомнения, обретя уверенность в себе.

Тридцать первого марта, в воскресенье, день обещал быть чудесным: в окно маленькой однушки, выходившее на восток, светило весеннее солнце, снег решил таять, а Алину Николаевну ожидал насыщенный день в виде еженедельной уборки, готовки еды и встречи со школьными подругами. Довольно потянувшись, Звягинцева приступила к исполнению намеченного списка. Ржаной хлеб, фермерское масло за 700 рублей килограмм, черный крепкий кофе – на завтрак; музыка Савано Хироюки – самое то для уборки. К шести часам, когда дела были окончены, Алина Николаевна в приподнятом настроении вышла из дома. Каблуки ее сапог весело постукивали по тротуару. Город распевал размеренную мелодию: привычный поток машин полз узкой змеей, в основном автобусы да троллейбусы, юго-восточный ветерок сладко обдувал прохожих и малочисленные деревья, и кусты, солнце почти село, раскрашивая небо в красно-рыжие оттенки.



Эльбрус Мяус

Отредактировано: 28.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться