Магия души. Дорога к трону

Глава 11.2

***

Солнце постепенно закатывалось за линию горизонта, унося за собой тяготы этого странного, ни с чем не сравнимым дня. Люда не знала, сколько часов прошло с тех пор, как они так удачно обвенчались. Лорд покинул её в тот момент, когда они вышли из зала, так напоминавшего церковь.

Когда-то давно, когда она была ещё совсем наивной девушкой, без какого-либо жизненного опыта, с мечтами в голове и бесконечными амбициями, она мечтала о свадьбе. Сначала, так и быть, должно было состояться венчание. Людмила представляла, как священник будет читать свою молитву, её слова будут разлетаться по огромному каменному залу, а в этот момент девушка будет чувствовать себя самой счастливой в этом мире.

Но теперь она оказалась в другом мире, а счастье… Что же, его здесь было не так много. От помолвки сейчас она не ждала ничего, это была всего лишь обязательная мера для того, чтобы все поняли: лорд и леди влюблены друг в друга настолько, что всенепременно должны пойти на это. Людмила настолько увлеклась, что сперва даже не заметила Экберта, который был в числе существ со свечами в руках. Поговорил с ним Амадей или нет, ей было не знать.

Пока что её заботило совсем другое.

Реакция. Она до сих пор не знала, что он чувствует и каково его мнение о том, что она – не Миранда. Она – «попаданка», потревоженная магом душа, которую, по законам, надлежало отправить на небеса. Так твердила здешняя религия и о том, поступит ли так с ней дер Равенгер, оставалось для Люды загадкой.

И, всё же, что-то внутри, тонкое и хрупкое, будто стекло подсказывало Людмиле, что она должна успокоиться.

– Он – не чудовище, чтобы поступать с тобой именно так, – так твердили эмоции. Те, которым по здешней «философии» доверяют все без исключения женщины. Но сейчас девушку интересовал только рассудок, ведь, по логике вещей, он мог бы её и не пощадить – отдать на милость церкви. Кажется, так поступали в её мире в подобных обстоятельствах.

И, всё же, ей оставалось ожидать своей участи, лишь надеясь и веруя в то, что привязанность лорда не позволит ему убить Люду. Если эта привязанность есть. Людмила всеми силами убеждала себя в том, что это так.

Иначе он бы не говорил так с ней.

Не пытался услышать.

Не взял бы с собой и не терпел её выходок всякий раз, когда она замышляла что-то сумасшедшее.

Амадей дер Равенгер делал шаги ей навстречу. Пусть крохотные, едва заметные, но, всё же, Люда чувствовала это.

Несмотря на это, конфликт рассудка и чувств был силён как никогда. Она разрывалась, между тем как логично и тем, как чувствовало её сердце. Девушка уже который час сидела на веранде своих покоев, в том же белоснежном платье, подогнув под себя ноги и наблюдая за движением солнца.

Ничего не болело.

Только душа, которой хотелось как можно скорее услышать вердикт, каким бы он ни был, чтобы не умереть от того, как сильно в груди бьётся сердце. Воистину, хуже приговора может быть только его ожидание.

Людмила не знала откуда, но знала – Амадей придёт к ней в покои. Так подсказывала интуиция. Накануне она твердила о том, что Люда не только зеркало с искрой, которая просто отражает чувства окружающих.

Она сама чувствует к лорду то же самое, что чувствует к ней он.

Дверь медленно открылась, впуская в помещение ветер. Казалось, гость не желает беспокоить своим визитом леди, поэтому быстро прикрыл её, и, минуя прихожую и саму спальню, направился к террасе.

– Расскажи мне, кто ты, – не жалея прекрасной, идеально сшитой одежды, он сел рядом. Спокойно, будто ничего не произошло. И, всё же, едкая дрожь выдавала в нём волнение. Он не боялся и не стыдился, скорее не знал того, как обращаться с такими, как она. Нет. С ней. Теперь.

– Меня зовут Людмила Геннадиевна Ринсевич, я из другого мира, – она пыталась не смотреть на него, ведь боялась увидеть на его лице осуждение. – Там я была преподавателем зарубежной литературы, читала лекции об известных писателях и раскрывала посылы их произведений. Но, не так давно, ко мне пришла студентка, попросила выйти из аудитории и силой затащила меня в этот мир. Вернее, обменяла наши с леди Мирандой души. Теперь я здесь, а Миранда – в моём мире, учится в магической академии.

– Как ты так хорошо освоилась в этом мире? – в голосе дер Равенгера не было ни намёка на злость. Казалось, они вели совершенно обычную беседу о погоде. – У меня были подозрения о том, что с тобой что-то не так, но это… Это выходит за все рамки. Мне сложно с этим свыкнуться.

– Я преподаватель с небольшим стажем, – она улыбнулась, вспоминая то количество студентов, которых выдержала её крепкая психика. – Мне приходилось подстраиваться под любые ситуации. Но…

Она сглотнула, чувствуя, как чуть ли не впервые хотелось быть до конца откровенной. В конце концов вскоре, возможно, её поведут на верную смерть, а это – шанс исповедаться хоть кому-то, помимо учёного кота.

– Но я не могу привыкнуть до сих пор, – Люда слишком поздно поняла, что по щеке катится слеза, а голос пронзает дрожь. – Этот мир слишком жесток. У нас… У нас нет ничего подобного. Мы смотрим на такие пейзажи в книгах и на картинах, но никто из нас не подозревает, что значит сжечь дотла дом врага, перерезать всех окружающих или действовать жестоко в общем. Да, подобное у нас бывает, но это скорее исключения.