Магия сказочного леса

Размер шрифта: - +

Глава шестая. ЛЕС

Вернулась домой я, как и обещала, к обеду. Барбос, виляя хвостом и радостно повизгивая, встретил меня на остановке и вызвался проводить до самого дома. Так как пес то и дело прижимался к ногам, тычась при этом в коленки влажным носом, идти приходилось в два раза дольше, чем обычно. Впрочем, я не обижалась, ведь не виноват Барбос, что родился таким общительным. Когда бы я ни приезжала к старикам, он всегда окружал меня своим вниманием. Иногда этого внимания становилось так много, что я вынуждена была от него даже прятаться, а он – меня искать. При этом Барбос включал все свои собачьи инстинкты, и к моему огромному огорчению находил меня слишком уж быстро.

Пару лет назад я обнаружила, что Барбос из крохотного миленького щенка превратился в огромную собаку. А ведь еще совсем недавно с щенячьим лаем он несся ко мне через весь двор, минуя стаю гусей, норовящих его ущипнуть, и кошек, глядящих с таким презрением, словно приветствовать человека таким образом для них казалось чем-то унизительным.

Наши кошки с котами вообще странные создания. Они никогда не задерживаются надолго. Вторые сменяют первых, третьи – вторых, и так далее. Я всегда удивлялась, как это старики умудряются давать всем кошкам клички, а главное – их запоминать. Но более удивительным было то, что кошки всегда откликались на имена, когда их звали старики, что же до стальных людей, то здесь они внезапно становились глухими.

Мой брат по натуре кошатник. Если бы мама любила кошек так же сильно, как и собак, то наверняка в нашей квартире жил бы не один полосатый толстый кот, а целая орава. Но мама недолюбливала кошек и еле сносила присутствие Ершика (первоначально планировалось, что кота будут звать Чеширом, но я внесла в кличку некоторые коррективы), которого несколько лет назад принес Филипп. Так как для мамы мой брат был воплощением всего хорошего, что есть на этом свете, она не смогла ему отказать и вышвырнуть блохастого грязного кота на улицу. Так Ершик, не зная бед, живет у нас и по сей день.

Кот терпеть не может, когда к нему прикасаются, поэтому упорно избегает общения со всеми домашними, кроме меня, потому что я в принципе не обладаю желанием его потискать или потрогать. Когда же в моей комнате поселилась ручная белка, а случилось это через пару месяцев после заселения Ершика, кот больше не покидал моей комнаты. Уму непостижимо, как он умудрялся забраться внутрь даже при закрытой двери, однако всегда оказывалось, что котяра, затаившись, дремлет под диваном.

Филипп, обделенный вниманием Ершика, стал искать пушистого друга в среде множества кошек и котов стариков. Но оказалось, что стариковские усатики и полосатики еще сильнее не любят, когда к ним пристают люди. Если вздумать погладить такую киску, то отделаться одной царапиной – это счастье, а попытаться на руки взять, то вообще пиши пропало. Не являясь любимицей животных, я вполне могла это пережить, к тому же у меня всегда был Барбос – забавный мягкий щенок, которого при желании можно и на руки взять, и за ушки подергать. И вот теперь представьте мое изумление, когда в одни из летних каникул из дома выбежал не крохотный щенок, а чужая огромная псина.

Первая моя реакция была: «Где Барбос?». Следующая за ней: «Зачем этот пес бежит ко мне?». И, наконец: «Барбос?».

Да-да, мой щенок вырос и из пищащего комка шерсти, который с легкостью помещался в хозяйственную сумку, превратился в мини пони. Но, тем не менее, он хоть и был огромен, все равно остался доброй любящей собакой, не то, что эти дворовые кошки, не умеющие скрывать свое презрение к человеку.

К тому же, как оказалось, Барбос не был дворовым псом. Хоть мы упорно и считали его дворняжкой, Филипп нашел в интернете фотографию собаки, как две капли воды похожей на нашего Барбоса, и с этого момента он стал породистой турецкой анатолийской овчаркой. Каким образом щенок кангала (вывоз этих собак из Турции строго воспрещен) оказался на станции недалеко от нашей деревни, оставалось только догадываться...

Но факт оставался фактом – Барбос был турецкой пастушьей собакой, поселившейся в России в деревне, у черта на куличиках. Получалось, что он был нелегалом, и я даже порывалась воспользоваться отцовскими связями и вернуть Барбоса в Турцию на Родину, где ему и место, однако очень скоро отказалась от этой затеи, слишком уж мы привязались к нашему питомцу. Да и по радостной морде пса было видно, что он всем вполне доволен: в деревне был не только собственный скотный двор, так еще неведомо сколько пространства.

 

Подходя к дому, я сразу поняла, что что-то не так. Петух, вместо того, чтобы находиться в курятнике со своим «гаремом», маршировал по забору, гуси громко гоготали и носились по двору как чумные, а за ними – кошки. Корова Буренка, никогда не проявляющая особой активности, вообще находилась за калиткой. Где, где?

– Деда! – заорала я, увидев как корова, покачивая пятнистыми бедрами, направилась дальше вдоль забора.

В доме стариков было существенное правило – во избежание несчастных случаев вся живность должна находиться в пределах двора. Разумеется, таким случаем считалось путешествие в лес и вытекающие из этого последствия. Почему-то всех животных неминуемо тянуло к лесу, и лишь кошки с котами по собственной воле туда бы никогда не сунулись. «Умные создания», – хвалил их дедушка.

А вот для Барбоса в лесу словно медом было намазано. Старики со счета сбились, сколько именно раз Барбос туда убегал. И не успевали они огорчиться, что сгинула, мол, собака, ан нет. Наверное, пес был единственным животным, которое возвращалось домой.



Лина Ливнева

Отредактировано: 02.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться