Магия сказочного леса

Размер шрифта: - +

Глава восьмая. РЕАЛЬНОСТЬ?

Когда я прыгала с крыши, то не надеялась на мягкое приземление, и знала, что от меня останется только мокрое место. И хорошо, если я умру сразу же от удара о землю, и слепые не станут меня добивать. Сейчас это была моя самая большая мечта. Я ожидала удара, сильной боли, но чувствовала лишь невесомость, причем достаточно долго. Словно время остановилось, и прыжок растянулся на целую вечность. А может все уже закончилось, и я ничего не почувствовала?

Я ждала, что жизнь пронесется перед глазами, что вспомню свое детство, самые приятные и запоминающиеся моменты, в последний раз увижу лица родителей, стариков, брата и Нади. Я не хотела никого из них расстроить, разочаровать, но так уж вышло...

И что я могу о себе сказать? Только то, что меня зовут Алисой, мне шестнадцать лет. Через две недели, третьего августа, исполнилось бы семнадцать, я пошла бы в одиннадцатый класс, получила бы через год аттестат, купила бы для выпускного вечера самое красивое на свете платье, но, видимо, не судьба всему этому случиться. Слишком уж много «бы». Я прожила обычную жизнь и, видимо, теперь не совсем обычной смерти заслуживала. А иначе и быть не может. В конце обязательно случается какая-нибудь подлянка. «Блин, почему же умереть спокойно не получилось?» – очень расстроилась я.

Но самым обидным было то, что сделать ничего не успела. Я ни разу не была на море, не летала в самолете, не влюблялась (ну, быть может, за исключением парня, который погиб вместе со мной, сиганув с крыши. Примечание: этот парень – оборотень! Вот чума!). И сколько же всего хотелось еще сделать. Умереть в шестнадцать лет – это несправедливо...

– Не хочу умирать, – всхлипнула я и открыла глаза, которые пришлось крепко зажмурить, прежде чем прыгнуть с крыши.

Чувство невесомости тут же исчезло, а вот ломота в теле дала о себе знать. Я поморщилась не то от боли, не то от яркого света, слепящего глаза, и тут же представила загробную жизнь с ее пушистыми облаками и сонмами ангелов.

«Я попала в рай? – в надежде на это я принялась осматриваться по сторонам. – Постойте, в раю же все белое?!»

Надо мной было зеленое небо, усыпанное золотыми блестками (звезды?), а трава, на которой я сидела, имела нежно-голубой цвет. Нескончаемое поле тянулось на многие километры вдаль. Казалось, что я нахожусь в центре огромного безбрежного океана и тону, вот только не в волнах, а в удивительной траве, мягкой на ощупь, словно шелк.

– Не рай, – тяжело вздохнула я. – Но все же неплохо!

 

Больше всего я боялась после смерти попасть в ад: не будучи особо религиозной, в загробную жизнь я свято верила. В детстве я как-то упросила маму почитать мне сказку на ночь. То ли я слишком впечатлительная, то ли мама на меня за что-то злилась, но выбор ее пал на книгу явно не для восьмилетней девочки – Данте Алигьери с его «Божественной комедией». Все девять кругов ада до сих пор частенько снятся мне в кошмарах, заставляя в ужасе проснуться посреди ночи и не смыкать глаз до самого рассвета.

К счастью, некрещеным младенцем я не была, а значит, наказание в виде безбольной боли не грозило, также как и кручение и истязание бурей, ведь блудницей меня тоже не назовешь. За свои шестнадцать лет я так ни разу и не целовалась. «Эх, а ведь надо было послушать Надю и пойти на свидание с коротышкой Максом Ивановым», – огорчилась я.

А далее, на третьем круге ада, гнили под солнцем и дождем обжоры. Я посмотрела наверх и ужаснулась – солнце над моей головой, больше похожее на светодиодную лампочку, было таким ярким и... Жарким? «О нет... Это ведь не из-за бабушкиных блинчиков?» – испугалась я.

Если бы в данный момент полил дождь, то я бы непременно разревелась. Но ведь я не обжора. Только в гостях у стариков позволяла себе съесть лишнее, а так даже на диете частенько сидела, когда Наде в голову взбрела гениальная идея сбросить парочку лишних килограммов. «Нет-нет-нет! За блинчики меня нельзя помещать в ад!» – в глазах предательски защипали слезы.

Я неуклюже поднялась на ноги, припоминая оставшиеся круги. Мешков с грузами поблизости не наблюдалось, а значит, за расточительство наказывать меня не стали, и все благодаря маме, которая заботилась о том, чтобы мне не было что тратить и того, что копить. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но «Спасибо, мама».

Пятым кругом было гигантское болото, откуда не выбраться. Грех – лень и гневливость. Глядя на голубую траву под моими ногами, я так и ждала, что земля разверзнется, а под ней появится жуткое болото. И ведь не была я такой уж ленивой и знала людей гораздо ленивее себя. Ладно, так уж и быть – отправлять в ад за блинчики – еще куда ни шло, но лень и гнев... Да я в жизни никому слова плохого не сказала. Ну, кроме как маме, папе, Мире, Герману с Тихоном и... Я попятилась назад. Все-таки непривычный голубой цвет травы меня более чем смущал. «Но в болоте вода зеленая или коричневая, – предприняла я жалкую попытку себя приободрить. – А это небесный цвет, совершенно безобидный».

И далее, через зловонную пропасть, в шестой круг ада, где томятся еретики и лжеучители. «Вот это точно не про меня», – хоть чему-то обрадовалась я, но совсем ненадолго. Следующим был грех самоубийства...

– Нет, это не было самоубийством! – в ужасе закричала я, задрав голову к белоснежному солнцу. – Я не хотела себя убивать, и Миру тоже! Я не убийца, не убийца!



Лина Ливнева

Отредактировано: 02.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться