Махаон. Цвет черный©

Размер шрифта: - +

Махаон. Цвет черный©

Он смотрел на женщину, что когда-то любил, с тем же восхищением, как и тридцать лет назад. Те года утекли безвозвратно, исчертив его лицо глубокими морщинами, обсыпав руки старческими пятнами, согнув спину и иссушив всю былую страсть, какой когда-то зажигались глаза. Теперь его глаза заволокло разбеленной серостью, за которой невозможно было разгадать былую изумрудную яркость, перемешанную с золотыми искрами. 
А она. Она совершенно не изменилась. Ее тело не познало никаких изменений. В волосах не проявилось ни одной серебряной нити. Ее безупречное лицо по-прежнему мерцало юностью.
За сохранность такого блеска, иные женщины вели бесконечные войны со временем. На их угоду изобреталось множество снадобий. Порой из таких ингредиентов, о которых даже помыслить было странно. Но все ухищрения – пудры, крема, бальзамы, порошки – войны выиграть еще никому не помогали. Только лишь получить отсрочку приговора к старости. И многие женщины продали бы себя в наложницы дьяволу, за такие же губы, с трепетом вылепленные магией красоты. И за эти глаза, сверкающие, как два огромных черных берилла. И густые волосы, ниспадающие смоляным водопадом по спине и плечам 
А мужчины… Да что мужчины! Они друг друга убивали за право обладать этой женщиной. 
За один взгляд. За одну улыбку. Один взмах ресниц. Полжизни! 
И всю жизнь без остатка за одну ночь любви…
Тьерри мог бы стать одним из тех несчастных, погубленных ее красотой. 
Но все случилось иначе…

***
Как встретились они впервые? 
Память Тьерри еще сохранила способность сдувать пыль времен с ярких образов далекой ночи, разрисованной божественной кистью в краски осени. 
Той ночью золотом пропиталось все. Луна, в сапфировом небе. Огонь свечей, мерцавших в хрустале люстр. Слепила глаза позолота колонн, балюстрад и лепнины. Сверкали золотом драгоценности и наряды танцующих пар. Под золотыми масками скрывались их лица. 
Простая, с единственным золотым завитком над бровью, белая маска Тьерри, так же, как и его неброский наряд, на великолепном маскараде выглядели почти неуместно. Да он бы и не решился сам явиться на этот праздник, если бы не каприз заказчика. 
Сам же заказчик, господин Франциск, капризом свое желание не считал. Рассудил, что приглашение на бал для молодого, еще никому не известного художника станет лучшей благодарностью, за его труды. Портрет кистей Тьерри теперь украшал стену в гостиной этого дома, в роскоши которого он терялся. Жался в углу. Осторожно потягивал красное вино из бокала. Робко поглядывал на сверкающих золотом гостей. И отчаянно думал над предлогом, под которым можно уйти, не обидев господина Франциска. 
Казалось, почти придумал. Но…
Как самые сокровенные грезы и самые невероятные мечты, спускалась она по белому мрамору ступеней в зал. На лице черная кружевная маска, напоминавшая распахнутые крылья бабочки махаон. В ушах, на шее и запястьях никаких  украшений. На рубиновом шелке платья никаких оборок, кружев и бантов. И без лишних прикрас эта женщина выглядела так роскошно, что все краски вокруг померкли, став серым фоном. И, казалось, стихли все голоса. Осталась только музыка. 
Как набрался Тьерри смелости подойти к ней? Возможно, вино помогло. Или сам рок выталкивал его из угла в серую массу танцующих. 
Как бы там ни было, он приблизился к ней. 
- Позволите пригласить вас на танец? – Тьерри протянул женщине руку. 
- С удовольствием, - улыбнувшись, она накрыла рукой его ладонь. 
Будь благословенна та дивная ночь, что унесла их вслед за вихрем вальса. Кружила, кружила, как подхваченные ветром листья, до того, что ноги перестали чувствовать под собой опору. 
Чуть позже, в неверных тенях кипарисов, он узнал ее имя. Марго.
- Моя королева Марго, - шептал он, осторожно спуская с ее плеча шелк и целуя ее нежную, бархатистую кожу. – Моя королева Марго, - повторял он ей в губы…
*** 
Но все было не так! Ох, эта память! Она все чаще играла с Тьерри злые шутки, смешивая реальность, мечты и сны в один клубок.
***
Тьерри так и не осмелился подойти к женщине, скрытой под маской махаона. Не покидая своего угла, жадно глотая вино, он наблюдал, как его мечта танцует с другими. Мужчины сменяли друг друга. А ее улыбка и смех оставались неизменными. Для каждого партнера она была одинаково безупречна. 
Тьерри не помнил, как покинул бал и как добрался до чердака, служившего ему и мастерской, и ночлегом. 
В ту ночь, в полухмельном бреду, ему грезилось, как увлекает он королеву Марго в сад. Ласкает поцелуями ее шею и плечи. Обхватывает ее губы своими. Под руками шуршит шелк ее платья. Под множеством слоев кринолина он находит, наконец-то, ее ноги…
Но все это было во снах. 
А в реальности - он каждый вечер томился у ее дома. Все ждал, что свершится чудо. Он увидит ее без маски. И, конечно же, узнает. Непременно узнает. 
Так и случилось однажды. Из десятка девушек, выбежавших на террасу, он узнал ее. По изгибу плеч, глазам и смеху. 
- Моя королева Марго, - шептал он, наблюдая за женщиной. 
Клен, в тени которого он нашел укрытие, ронял красные листья. Те стелились на землю с тихим шорохом. Этот звук так напоминал песню шелка под его руками… 
***
Тьерри писал ее портрет. День и ночь. Забыв о еде и отдыхе. Мазок за мазком сохранял на холсте ее образ. В том самом платье, в котором увидел ее впервые. 
Он исхудал. Лицо его осунулось. Под глазами залегли фиолетовые тени. От голода живот пронзало болью. От жажды, губы пересохли и потрескались. 
Но он закончил работу. Устало рухнул на старый, неустойчивый стул. И глядя на холст, прошептал:
- Моя королева Марго. 
В этот момент, в окно влетела бабочка. Для конца сентября невероятное явление. Тьерри сперва решил, что ему померещилось. Мало ли что, привидится человеку, неспавшему несколько дней? 
Но бабочка была настоящей. Она порхнула через комнату к картине. Украсила бархатом черных крыльев плечо изображенной на портрете женщины. 
- Раз такое чудо возможно, – рассуждал Тьерри, любуясь бабочкой. - Значит и мечты мои не тщетны.  
***
Женщина смеялась, когда он пытался подарить ей портрет. Называла смешным и наивным юнцом. Еще громче стал ее смех, когда Тьерри неосторожно назвал ее королевой Марго. 
- Но ты не Генрих Новаррский! - смеялась она. И хохотом вторили ее многочисленные подруги. 
Марго обозвала картину безвкусной мазней и велела убираться прочь…
***
Черный махаон лежал на подоконнике мертвым. Его крылья обтрепались, бархат стерся в пепельную серость. Тельце усохло. 
Таков же был конец мечты молодого художника. Он смотрел на портрет и не мог поверить, что эта женщина, в образ которой он вложил столько искренних чувств, оказалась жестокой, надменной и грубой. 
В ярости он опрокинул мольберт вместе с картиной. Схватился за нож. Занес руку, вскипая от желания растерзать холст. Но рука впервые предала художника. Не желала повиноваться. Как ни силился Тьерри, нож так и не пронзил образ прекрасной женщины, с сердцем черным как та маска, что скрывала ее лицо на балу. 
*** 
Сколько он топил свои печали в вине? Несколько дней или несколько недель? За это время друзья перестали узнавать в человеке, заросшем бородой, нечесаном и немытом, того Тьерри, что был душой их компании. Всегда спокойный и вежливый, он теперь вспыхивал яростью от любого неверно сказанного слова и часто нарывался на драки. И так, возможно, в какой-нибудь подворотне нашел бы финал своей жизни. 
Но однажды, глубокой ночью, когда уже не доносилось с улицы звуки городских шумов, в дверь его чердака раздался стук. 
Он не мог поверить своим глазам. На пороге стояла она. 
- Ты все еще хочешь подарить мне портрет? – спросила женщина с улыбкой. 
Что Тьерри мог ответить? 
- Конечно, моя королева Марго. 
***
Отражением золотого огня свечей дрожит поверхность воды. Нежные руки Марго омывают его изможденное тело. Уходит усталость с каждым плеском горячей воды на кожу. С лицо исчезает щетина и волосы, тщательно вымытые, расчесаны со лба на затылок. 
Они не пили этой ночью вина. Оба и без него были словно хмельные. Болтали, шутили, смеялись. 
А потом, целовались с той нежной страстью, о которой Тьерри так долго грезил. Он вдыхал аромат ее кожи и не мог надышаться, Он ласкал ее самые тайные  уголки тела и не мог насытиться ими…
***
Все было не так! В агонии мечется память! 
Тьерри с воплем припадает на колени перед портретом Марго. Он смотрит на свои морщинистые, покрытые пятнами, руки. Чувствует ломку в коленях и согнутой возрастом спине. 
Его память вновь над ним издевается, приписывая образы из сновидений реальности. 
***
Марго спокойно спала в своей постели. Она не видела, как одна из теней отделилась от стены и нависла над ней. Успела проснуться за миг, до того как подушка накрыла ее лицо. Всего несколько ударов успело отсчитать ее сердце, пока руки отчаянно хватались за пустоту. Всего мгновение…
Даже мертвой Марго была прекрасна. Совершенна, как самые запретные, а потому самые сладкие грезы. Тьерри срывал белоснежный шелк ночной рубашки с ее груди. Ласкал их неистово. Высвобождал из шелковой ткани ее тело. Мертвую он мог любить Марго так, как живую ему бы не позволили никогда. Овладевал ею, упиваясь мыслью о том, что после него ни один мужчина не познает это прекрасное тело… 
***
Тридцать лет прошло. Возможно, среди потемневших лохмотьев, когда-то рубинового шелка, еще сохранились кости и волосы Марго. Или от этой женщины не осталось ничего кроме имени, начертанного на надгробной плите, над которой в вечной скорби застыл каменный ангел. 
А портрет, бережно хранимый старым художником, не утратил яркости. Поверхность красок не испортили трещины. Холст не провис и подрамник не перекосился. 
Женщина, которую Тьерри когда-то убил, оставалась неизменно прекрасной. 
- Но образ недостаточно совершенен, - проговорил художник, поднимаясь с колен.
Взяв палитру, кисть и тюбик краски он дорисовал на обнаженном плече Марго махаона. 
Цвет черный. 



AJ-CRUSH

#9134 в Разное
#2416 в Драма

В тексте есть: любовь, одержимость, маскарад

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться