Мальчик голубых кровей. Испытание алчностью

Глава 3. Стоит ли игра свеч?

Ночь-проводник,
Спрячь наши тени за облака.
За облаками нас не найдут,
Нас не изменят –
Им не достать звёзды руками…
(Тату)

Сириус сидит за столом и перебирает гору пергаментных листов. То здесь, то там виднеются Министерские печати – кроваво-красные, выпуклые, въедающиеся глубоко в поверхность материала для письма и остающиеся там навсегда. Также, как у него внутри. Навсегда.

Сириус перечитывает абзац за абзацем и понимает, что на самом деле ему жутко повезло – после побега всё могло сложиться и хуже. Дементоры могли сразу догнать его и убить. К тому же, Минерва могла просто не переубедить Дамблдора. Сириус не хочет думать о том, что уже было, но всё равно, глядя на строки, выведенные пером старшего судьи, и с огорчением понимает – его дело может посоперничать в толщине (больше ста подшитых страниц с колдофото) с делом самого Волан-де-Морта. Блэка же (в данном случае) больше интересует пункт «разрешённые магические действия для пленника, освобождённого досрочно».

- Эй! – доносится хриплый голос из комнаты наверху. – Какого черта?! Кто-нибудь!

Сириус поднимается. Лукреция просыпается спустя почти сутки после того, как он дотаскивает её до сего «обители милосердия». Сириус знает, что его родня не относится к тем волшебникам, которые очень настороженно относятся к проявлениям любви и понимания. Он знает, что они не проявляли во время Первой магической ни капли человечности. Но он, Сириус, помогал Дамблдору, предложив этот дом для собрания членов Ордена. Давно это было. Сириус плохо помнит, как именно Альбус Дамблдор успевает выкупить особняк Блэков до того, как его пустят с молотка по причине долгов перед Министерством. Сириус также думает, что кто-то всё же жил здесь все эти одиннадцать лет – дом ухожен. Намного более ухожен, чем мог бы быть, если бы пустовал.

- Доброе утро, – говорит мужчина, приоткрывая двери и пуская в комнатку без окон тусклый свет. – Очухалась?

- Что… я здесь делаю? – язык у Лукреции едва ворочается. – Ты… кто вообще такой?!

- Сириус Блэк.

- Что?! – она поднимается с кровати и тут же шатается, словно всё ещё пьяна. – Как это возможно?

- Мы встретились в «Дырявом Котле», – усмехается Сириус и рассказывает ей всё, что сумел узнать из их непродолжительной беседы в баре. – Уже не помнишь?

- Помню.

- Тогда ещё раз с добрым утром.

- За себя говори!

- Если бы не я, то ты неизвестно где бы провела эту ночь. Как насчет благодарности?

- Всё будет, но сперва дай похмелиться, – женщина сразу тянет дрожащую руку к Сириусу. – Слышишь? Дай хоть стопку… а то не выдержу… Блэк!

- Завязывать тебе пора пить, – он проходит внутрь и присаживается на край кровати. – Не думала над этим?

- Налей, а то, неровен час, сдохну, – в её красных глазах появляются наигранные слёзы, верить которым – последнее дело. – Слышишь меня?

- Извини. Не имею запасов алкоголя.

- Дай похмелиться! Дай! – она кидается на него, как взбешённая кошка, царапая острыми желтыми ногтями. – Блэк! Сволочь!

- Оу, – мужчина качает головой. – Это, значит, вместо «спасибо»?

Сириусу удаётся вырваться и бросить волшебницу на кровать. Она падает лицом на подушку и начинает плакать так громко и надрывно, что, если бы Сириус имел соседей, его бы точно обвинили в изнасиловании или побоях.

- Зачем ты меня сюда притащил?! – всхлипывает Лукреция. – Зачем? Чего тебе было надо? Я бы сама нашла, где переночевать…

- Не поверишь, – вздыхает Блэк. – Жалко тебя, дуру, стало.

- А я не просила твоей жалости, – она смотрит на него исподлобья. – И сейчас не прошу. Дай только похмелиться… и я уйду.

- Куда? – Сириус прислоняется к дверному косяку. – Снова в тот бар, чтобы валяться в ногах у мужиков и осваивать работу шлюхи?

- Не твоё собачье дело! – орёт она.

- Да я и сам уже понял, что погорячился, – бросает слова, как плевок, Сириус. – Вали отсюда.

Лукреция кое-как поднимается с постели. Начинает искать глазами свою мантию и шляпу. Волосы у неё длинные и спутаны в один большой чёрный колтун. Старое платье всё покрыто пятнами и разного рода заплатками. Туфли на ногах с низким каблуком просят каши. Выйдя, она явно найдёт себе неприятностей, особенно, если попадётся кому-то из охранных организаций. Хотя, не всё ли равно? Сириус смотрит на женщину довольно бесцеремонно и брезгливо, но он уверен – на неё и не так смотрят в тех забегаловках, куда она ходит выпивать.

- Что могло такого случиться, что ты так опустилась? – всё же спрашивает Сириус, когда Лукреция надевает шляпу и начинает дрожащими руками застегивать старую мантию. – Насколько мне известно, ты уехала из страны как только началась война. Разве нет?

- Тебе, Блэкушка, знать необязательно. Сам-то отсидел за убийство. Вот и сиди дальше. Здесь, – она обводит мутным взглядом комнату. – Твои родители никогда бы не позволили, чтобы ты отдал их собственность Дамблдору в аренду.

- Ты что-то имеешь против Дамблдора?

- Пошел ты, – Лукреция неровной походкой обходит Сириуса и оказывается в коридоре. – Больше никогда мне не попадайся.

- Как скажешь.

Сириус мысленно матерится.

- И кстати, если ты ещё не в курсе, то Волан-де-Морт вернулся.

- Вот как раз об этом лучше и не заикаться, – Сириус резко устремляется вдогонку. – Стой!

- Ага, – догадывается Лукреция, усмехаясь. – Боишься его? Всё ещё?