Мальчик голубых кровей. Испытание верой

Размер шрифта: - +

Глава 3. Ночные приключения и утренняя расплата

Снег под ногами, сделанный на заказ,
Что будет с нами — узнаем через несколько фраз.
Слова как иголки, предложения как ножи.
Поцелуев осколки в «прошлое» не сложить.

Я стану водопадом, падением с высоты,
И все твои вина из винограда для меня уже слишком просты.
В тебе больше нет хмеля и крепость твоя не та,
Нам оставалась всего неделя и она уже прожита!

Я мог бы остаться — мы уже не хотим перемен.
Я мог бы стараться, но что мы получили взамен?
Холодные ночи, молчаливые вечера,
Давай все закончим, давай забывать номера.
(Г. Лепс)

Всего раз до этого бывавшая в Тронном зале Минерва с досадой обнаруживает, что новомодные идеи и сюда уже добрались: старинное помещение больше не выглядит роскошным. Оно выглядит молодежным и отталкивающе-пафосным: под самым потолком вместо золотых канделябров и искусно выполненных выпуклых фресок болтаются почти что маггловские световые приборы; галантных официантов тоже нет — есть длинная барная стойка с возможностью самообслуживания после внесения в специальный сейф галлеонов; нет больше отдельных, хорошо отгороженных мест для тех, кому танцы и суматоха не нравятся — есть лишь возвышающийся танцпол и несколько VIP-столиков, попасть за которые практически нереально, если не иметь связи с самим Министром.

Пока нет Дамблдора, Минерва решает пройтись и немного осмотреться. Каждая стена огромного помещения — удивительная движущаяся энциклопедия, рассказывающая о волшебниках и их эволюции, начиная с древнейших времен. Принято выделять четыре периода истории волшебства: этап Зарождения, этап Становления, этап Подтверждения и этап Обновления. Минерва, конечно, знает, что последний — как раз и отражает нынешнее положение магов в системе мироздания вместе с магглами. Стартует он со значимой для всего мира даты — с 8 мая 1945 года. Беда в том, что этап этот в обозримом будущем не сулит ничего хорошего, по прогнозам историков и культуроведов, ни тем, ни другим. Всё новое, как известно, всегда принимается в штыки, когда насаживается слишком резко, или же — изменения столь плохи, что принять их, означает отказаться от себя и своих принципов. Но без обновления всех систем и нововведений ни одна цивилизация не проживет и десятка лет.

Минерва в задумчивости останавливается напротив самой интересной и «спорной», как любят её называть в узких кругах, стены, изображающей утопический мир, где магглы и волшебники, рука об руку преодолевают все жизненные барьеры, понимая и полностью принимая друг друга. И кажется, будто все счастливы. Конечно, многие были бы счастливы, Минерва не сомневается — если бы так и было. Когда-нибудь. Надеяться ведь никто не запрещает? МакГонагалл долго смотрит на выложенные мелкими драгоценными камушками фигуры сильных магов и бедных магглов, которые изображены куда более ущербными и уродливыми, чем они есть на самом деле, и в горле у неё встает ком. Почему-то не покидает странное желание поменять изображения местами. И взглянуть на другую картину. И даже попробовать принять её. Минерва МакГонагалл терпеть не может отрицательного отношения к людям, всего-навсего не носящим в крови гена Мерлина. Её раздражает, что многие чистокровные придерживаются совершенно идиотской теории о том, что магглы — второсортные существа, призванные искупать грехи магов.

Минерве вдруг становится не по себе при мысли, что будет, если в зале ещё и свет погасить, а оставить только яркие, больно бьющие по глазам лучи диско-шаров. И стоит ей только подумать об этом — свет пропадает — на миг все оказываются в полнейшей темноте, — и отсюда стартует неофициальная часть приёма: с потолка обильно сыплются искры, вперемешку с конфетти, затем идет барабанная дробь, и через несколько ослепительно-белых вспышек на танцполе трансгрессирует тамада, готовый завести и развеселить публику.

— Добрый вечер, леди и джентльмены! — Минерва отмечает, что время на часах ровно девять вечера. Начинают, стало быть, вовремя. В кои-то веки. — Сегодняшнюю ночь мы проведем вместе!

Все заинтересованно подтягиваются ближе к импровизированной сцене. Факелы на стенах загораются ярче, и в этот момент на каждой стене несколько неподвижных фигур, изображающих магглов, вдруг оживают, становятся максимально выпуклыми — и резко, с кличем бравых индейцев, выпрыгивают в зал.

Тут и не захочешь — испугаешься.

Минерва делает большой шаг назад, хватаясь за сердце — застать её врасплох, оказывается, нетрудно. Стоит задуматься — и готово. Минерва стискивает кулаки. Нельзя себя так распускать. Нужно постоянно бдеть. Женщина выпускает из легких воздух и тут чувствует, что сзади, почти вплотную, стоит человек.

— Не стоит так пугаться — это аврорские акробаты, — Роджер Грейвс дружески хлопает по плечу одного из выскочивших прямо на Минерву паренька в тонкой чёрной мантии, развевающейся за ним шлейфом. — Видимо, теперь подрабатывают на корпоративах, чтоб деньги были.

— Неожиданности, как я понимаю, ещё не закончены? — Минерва благодарна судьбе и своей выдержке, что не шлепнулась в обморок. А Грейвс вообще появляется исключительно вовремя — когда ей что-то угрожает. Но говорить ему об этом или даже показывать — нельзя. Ещё чего. — Новый министр хочет, чтоб такие вот акробаты распугали последних выживших после официальной части?

— Поприветствуйте — мои помощники! — тамада указывает на группу молодых ребят, демонстрирующих навыки, насколько знает Минерва, запрещенной к использованию из-за возможных травм, мгновенной трансгрессии под заводную музыку. — Шоу-балет «Mico»!

Минерва, наблюдая за танцем, думает над тем, сколько же беднягам приходится сидеть неподвижно, когда нужна вот такая «маскировка». Отряд авроров специального назначения «Хамелеон» им бы позавидовал. Но те — бойцы серьезные и не стали бы размениваться на какие-то корпоративы.



Cool blue lady

Отредактировано: 27.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться