Мальчик с ирокезом. Книга 2.

4.

Судили меня по всем правилам, как оно и должно быть. Я не стал нанимать адвоката, осознавая всю полноту своей вины. Меня отправили в Сибирскую тюрьму. Тогда тюрьмы стали более цивилизованными, а Сибирь была заселена не хуже запада. По прибытию меня обрили налысо, выдали бельё и отправили в камеру. Этот фрагмент книги будет описан максимально подробно, ведь он весьма захватывающий. 
Как только я зашёл в помещение с заключёнными, у меня спросили за что я сел. Сокамерники достались адекватные и, услышав мой ответ, спросили у меня раскаялся ли я, на что я ответил положительно. Существует множество мифов, что в тюрьмах сидит так называемое быдло, но это не так. Во время знакомства с моими новыми друзьями на следующие 6 лет я узнал, что один из них - богатый программист, который взломал сервера правительства, второй - политический заключённый, разбирающийся в политике как в своих пяти пальцах. От него я узнал очень много информации, которую получил бы при обучении в высшем государственном учреждении. Вы не поверите, если я сейчас назову имя третьего заключённого. Это был Джек. Как оказалось позже, он был из России и скрывался от армии в США, откуда поехал с нами в Лондон. Я был очень рад увидеть его здесь, ведь я понимал, что здесь мне будет на кого опираться. Я смотрел на его лицо, которое покрылось морщинами. Он смотрел на меня. Мы оба понимали, что знакомы, но боялись ошибиться, мало ли что увидишь в безвыходной ситуации. Когда мы всё же поняли, что ошибки быть не может, мы подошли друг к другу и крепко обнялись, как это делают друзья, разлученные на пару десятков лет. Джек сел за разбои. Да и звали его вовсе не Джек, а Митька, имя Джек он взял себе для того, чтобы мы ничего не заподозрили. За год тюремной жизни мой срок уменьшили до 5 лет, а срок Митьки до 3 лет. Мы решили, что нельзя прожигать свои годы в этом месте и было принято решение сбежать. К нашему плану мы подключили двух других наших сокамерников. Политик должен был договориться через робота надзирателя с начальством тюрьмы о том, что нас нужно перевести в камеру рядом с прачечной, ведь он плохо ходит, а работает как раз в этой самой прачечной. После того, как нас перевели, мы должны были скрутить абсолютно все вентиляции и спрятать в нашу камеру, которая как раз находилась рядом. Через вентиляцию мы планировали попасть в комнату охраны, где программист должен был создать постановление из министерства о том, что нас всех нужно перевести на домашний арест и отправить на факс, к которому мы с Джеком отправились бы с печатью руководства. План был идеальным и через неделю мы его запустили. Для удобства перечислю вам имена тех, кто был в нашей камере. Политик - Андрей, Программист - Женя, ну и мы с Митькой вам уже знакомы. Андрею удалось договориться с начальством о переносе всех нас в камеру рядом с прачечной, откуда мы в течение недели потихоньку вытаскивали все вентиляционные заглушки, которые мы откручивали кончиком утюга. Когда все заглушки были сняты и спрятаны, мы залезли в кабинет охранника и осуществили план с факсом. Во время того, как я с Митькой бежал к месту назначения, чтобы поставить печать, мы встретили охранника. В наших руках была печать и он спросил о том, что она у меня делает. Я же сказал, что это печать из прачечной, которой мы решили пометить своё бельё, за которым мы как раз и направляемся. Этот идиот не стал перепроверять печать и просто отпустил нас. Спустя минут 5 мы дошли до факса, достали документы, поставили печать и положили на стол. Ещё около пяти дней мы работали в прачечной, параллельно скрывая все следы нашей работы. По истечению этих пяти дней в нашу комнату вошёл охранник, который сказал, что нам нужно собирать вещи и мы можем быть свободны. Мы с Митькой собрали все наши вещи, попрощались с Андреем и Женей и двинули на вокзал, где я купил билеты в Питер, оплатив их своей карточкой. Я не стал предупреждать Ивана о своём скором возвращении, решил устроить сюрприз.