Маленсаж. Бесценный олим

Размер шрифта: - +

Глава вторая. Город Лавр (часть 3)

Я тихо выскользнула из подъезда.

До рассвета остался час, и я обязана успеть вернуться до того, как проснутся подруги. Я почти бежала на автомате, ноги сами несли меня к родным местам. Меня не пугали разбитые, пустынные, почти неосвещенные улицы. Я не встретила ни одной души, и когда уже стояла на краю холма и смотрела вниз, я резко вспомнила...

– Дарьяна, Дарьяна! Тебя папа зовет, – передо мной стояла малышка, симпатичная с двумя темными хвостиками, в руке у нее была игрушка.

– Я иду. Сейчас танец с луком закончу.

– Ты не правильно его делаешь. Движение – кит, затем – стрелок, и снова кит. Папа так делал.

Я психанула и побежала следом за ней, бросив лук на холме. Я была ее чуть старше, но не такая умная как она, и это хорошо понимала. Я была плохим стрелком.

«У меня есть сестра, есть папа...», – опомнилась я и ринулась бегом во тьму.

Я бежала по черному, колючему и даже страшному саду. Наверняка он не был таким раньше, а сейчас стоял как заколдованный лес. Я не помнила дороги, ноги сами вели меня к дому.

Впереди стояла небольшая вышка. Только она освещала жуткую местность.

А рядом находился мой старый дом.

Домик был небольшим. В темноте было плохо разобрать: разрушен он или нет, какого он цвета и стиля, но я точно знала, где находилась дверь.

Во дворе не было ни сараев, ни погребов, курятников...

Стояло странное высокое сооружение, окруженное свечами. Большие свечи стояли вокруг, а маленькие украшали постройку.

Я долго смотрела на него, прежде чем войти, пытаясь вспомнить: для чего оно служило и что для семьи значило. Но мою память словно стерли.

Как чистый лист.

Ничего...

Внутри был круглый холл, и пахло жасмином и жженым медовым воском. Потолка не было, только высокий шпиль и крыша держалась на столбах дозорной площадки.

Ветерок гулял по помещению, но не тушил свечи. Непонятно, почему, но они не сгорали.

На дозорную площадку вела винтовая лестница. А в холе, в проемах стояли скульптуры. Они были подписаны.

Я не могла понять: это местные иконы такие или боги?

Подойдя к одной из фигур, я всего лишь на мгновенье увидела лицо красивой умирающей девушки и отшатнулась. Меня охватили ужас и паника. Я не помнила кто это, но было страшно, очень страшно вспоминать.

Пересилив себя, я снова подошла к скульптуре и положила руку на красивую фигуру.

И снова эта картина...

Место боя. Разруха. Девушка лежит на земле и улыбается. Смотрит на меня со слезами.

– Не умирай... – молила я шепотом.

Ком застрял в горле, но я не могла при всех зареветь.

– Я была счастлива. Ты не представляешь, какое счастье – любить. Если бы я могла, то научила бы его этому. Хороший олим может растопить самое ледяное сердце. Он прав, я – бесполезная... – она снова попыталась улыбнуться, но боль от рваной раны в груди не дала. – Дарьяна, пообещай мне, что ни за что на свете ты не откажешься от любви.

– Ты больна... Ты не понимаешь, что говоришь... Я обещаю, я обещаю, что... – я хотела сказать: «Отомщу за тебя!», – но она закрыла мой рот рукой.

– Щ-щ-щ! Мне больше ничего не надо, – она вложила мне в руку шпильку с красивейшим голубым камнем. – Я спокойна и счастлива. Это – судьба олима. Настоящая судьба... – девушка закрыла глаза, а у меня резко кольнуло сердце с такой силой, что я не могла вздохнуть...

Я очнулась и от боли упала на мраморный пол.

Меня сильно напугало мое состояние, я понимала, что сейчас от боли умру. От боли я не могла думать ни о девушке, ни о своем прежнем существовании. Страх за собственную жизнь парализовал меня полностью...

Я не знаю, сколько валялась скукоженной на полу, пока я как в бреду не увидела ноги моих подруг.

– Что с ней? – Лена села около меня и потрогала мой лоб. – Она ледяная!

– Вспомнила... – в ужасе произнесла Оля и, сев рядом, стала раздевать меня.

Тогда Лена прокричала:

– Она ранена!

– Нет, это старые раны, – Оля сразу достала какие-то мази, примочки и стала меня перевязывать. – Я говорила тебе, что ничего не зажило. Это в нашем мире простые царапины, пока ты ничего не помнишь.

– У нее рана под сердцем? – интересовалась Лена.

Оля ей не ответила.

От ее мазей боль медленно уходила, и я словно чувствовала, как затягиваются раны. Через некоторое время я смогла сесть и говорить.

– Почему они раскрылись? – спросила я Олю.

– Это – твой Мир. По-настоящему себя вылечить можешь только ты сама. А я поддерживаю твою жизнь, и только – до времени.

– До какого времени? – я уже встала на ноги.

Дышать мне было хоть и нелегко, но раны уже так сильно не давали о себе знать. Лечение подруги мне помогало!

– Пока ты себя не вылечишь, – ответила она.

– Да как я это смогу сделать? – возмущение брало вверх.

Оля не ответила. Она смотрела на выход во двор. Там слышалась шарканье.

Филин глухо ухнул, словно слегка испугался.

А я выкрикнула:

– Папа! – и побежала во двор. На улице было пусто. – Папа! – кричала я, а филин летал надо мной обеспокоенно – мешал мне войти в дом. Но я все же открыла дверь и вбежала во внутрь. – Папа! Это я!

И только сейчас я почувствовала на коже холод и сырость.

Дом был мрачен как подвал. Ни единого огонька, ни души, но вместе с тем так чувствовалось чье-то присутствие.

– Папа... – в страхе пропищала я.



Маргарита Смирновская

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться