Малышка с секретом

Глава 18. Часть 2. Последний день...

Вскоре вернулась матушка, подошла к нам за печь и поглядев на Рогнеду пару секунд, ушла обратно. Раздался шорох и какие-то стуки: - Наверное, решила разжечь печку, - затем послышался плеск льющейся воды.

- Да, более или менее стерильная вода нам понадобится. – думала я, наблюдая за женщиной, измерив ей пульс, заметила, что он где-то приблизительно сто ударов в минуту, немного повышен, но не критично. - Ну, хорошо, что она пока держится, с кровопотерей сниженный уровень сердцебиения был бы куда более тревожным признаком, а так, сейчас у нас ещё есть время, чтоб дождаться знахарку.

Пока матушка бродила по избе, разыскивая чистое белье и тряпки, я протирала влажный лоб Рогнеды, продолжая периодически измерять пульс.

- Впервые, я была беспомощна, сидя рядом со слабеющей женщиной, просто считала быстро уходящие в никуда минуты. Раньше, в своей прожитой уже когда-то жизни Надеждой, я всегда была уверенна в себе и своих силах, и всегда знала, что, и какой препарат стоит поставить, чтоб убрать тревожащие меня симптомы у пациента… А сейчас, ничего не могла сделать и это чувство абсолютного бессилия, так несвойственное прежней мне, напрочь выбивало из колеи. Я-то думала, что хоть в медицинских познаниях смогу быть уверенна, даже здесь, пока не столкнулась с суровой старославянской действительностью.

Чипрана подготовив всё необходимое, по ее мнению, села на принесенный табурет в изножье постели, и мы обе просто молчали.

- Время к обеду, скоро вернётся с поля батька. Боже! Как же страшно жить. – проносились мысли в моей голове. - Ведь если Рогнеда не справится, и знахарка ей не поможет, она скорее всего умрет… А нам с матушкой, как и обычно, просто придётся вернуться домой, кормить вернувшихся с поля мужчин… Заниматься моими сборами к переезду… А Франке возвращаться с братьями и сестрами в избу, где погибла мать и где, не обращая ни на что внимание, отсыпался отец, после очередной пьянки. Вот, как так выходит? Мир настолько безразличен к чужому горю и несправедлив! За что бедным детям такая ноша? И тянуть ее придется Фране, как самой старшей. Почему, во время стресса, мозг начинает переключать внимание на абсолютно ничего не значащие в данный момент вопросы? Чтоб только не зацикливаться и не сойти с ума? - размышляла я, вновь измеряя пульс. – Девяносто. Держись Рогнеда, только продержись пожалуйста. Иначе за тобой погибнут и все, уже рожденные тобой дети… - умоляла бедняжку.

Послышалось ржание коня…

Через какое-то время, не знаю правда сколько именно прошло, я полностью погруженная в свои мысли и не заметила, как, но в избу, стуча клюкой по полу, медленно подволакивая ногу и шагая вперевалочку, вошла Сения.

Старуха была всё такой же, какой я и видела её в последнюю нашу встречу. Примерно в том же темной одеянии, плюс, на тело была накинута довольно теплая жилетка поверх рубахи: - Скорее всего, чтобы спину не продуло. - Земитила безучастно.

Знахарка прошаркала ко мне за печь и остановившись на расстоянии пары шагов, внимательно и оценивающе посмотрела на меня, и на вновь зашедшуюся в стоне Рогнеду. Опустив на пол какую-то сумку, перекинутую через плечо, она подошла ближе и сев на постель, задрала, находящейся почти без сознания женщине, подол, вымазанного в крови сарафана.

- Чем подсобить? Я многое знаю… - начала было я.

- Знанием делу не поможешь. Коли уйти не хочешь, сиди молча и не мешай… - перебила меня старуха, принимаясь осматривать роженицу.

Поцокав языком, при этом как-то осуждающе качая головой, знахарка пробормотала, будто себе под нос:

- Та-а-ак, ребенок уже помер... – протянула она. - Ну и хорошо. - сказала, поднимаясь и подходя к своей сумке.

- Да, как же вы можете такое говорить? Что тут хорошего? – воскликнула я, поражаясь такой бесчувственности. - Хоть бы изобразила сочувствие.

- А, ну цыц! – грозно бросила старуха, доставая что-то из сумы и поднимая на негодующую меня взгляд. – Я мертвецов воскрешать не умею, потому мать щас точно спасу. А коли б он жив был, выбирать бы пришлось, кого вытягивать из-за грани. А так, чего уж? - проворчала знахарка. – Боги сами уже всё решили. И не мне с ними спор вести… - объяснила свое поведение бабка, взяв какой-то мешочек, сильно пахнущий травами и ушла за печь. Матушка поднялась и молча пошла с ней.

- Логика в ее словах конечно есть, но уж больно жестокая. Хотя в таких условиях, она наверняка столько смертей за свою жизнь видела, что для нее, даже в такой ситуации найдутся плюсы. - размышляла я, стараясь принять иную точку зрения.

Прошуршав чем-то, Сения вернулась и повозившись в подсумке в поисках еще чего-то, вытащила на свет, то полотно и посох, которыми колдовала надо мной в первый раз, когда я её увидела. Расстелив полотно по животу, только что затихшей Рогнеды, бабка стала трясти посохом над женщиной, бурча какое-то заклинание.

Сидевшая подле роженицы, я почувствовала колебание воздуха и такую же концентрацию энергии, что и в день, когда просила богов за брата. Мне стало немного дурно, волнами накатывала тошнота, а в глазах потемнело. Сения заметив, начавшую часто дышать после её манипуляций, меня, велела:

- Эвона как… - протянула удовлетворённо. - А ну-к, положи ладони ей на живот! Живее давай! Сама же помочь выпрашивала? - раздавала указания старуха, недовольная моим замешательством, тыкая посохом в живот, прекратившей стонать и сжиматься роженицы.

Я справившись с очередным рвотным позывом, сделала то, что велели, аккуратно, едва касаясь приложила руки к округлому, твердому животу.

- Да, сильнее дави! - взбесилась раздраженно лекарка, отложив посох и крепко прижав мои руки к ткани бордового сарафана. - Вот, так и держи! Я сейчас заговор читать буду, а ты, как бы худо не стало, рук не отнимай! Поняла? – спросила старуха, заглядывая мне в глаза, пока я пыталась уловить смысл исходящих от неё слов.

Наконец, сообразив, что требуется, закивала, завороженная её цепким колдовским и сияющим взглядом.

- Чипка, а ну, неси кружку сюда, настоялось уже! - крикнула знахарка, обернувшись к матушке за очаг.