Манхеттенский треугольник

Декабрь

ДЕКАБРЬ

Дела шли на удивление хорошо.

-  Андрей! – Говорила его агент Валя. – С тобой легко работать.

И действительно. Особенно в последние пару недель все как будто спохватились и завалили её вопросами, а где писатель такой-то. Два интервью, выступление в утренней программе телевидения, на столе лежали приглашения на мероприятия от людей и организаций, о которых он никогда не слышал. И многие вещи происходили как бы сами по себе, помимо Вали, что вызывало у неё изумление, хотя открыто она об этом не говорила. Например, появление серии тех публикаций в гламурных журналах. Никто не приглашал журналистов оттуда на его встречу с читателями.

Вторая книжка тоже хорошо пошла и потянула за собой продажи первой. Издательство заказало повторный тираж. Третья была запланирована на февраль, и он лихорадочно заканчивал четвёртую. В издательстве директор уже лично его принимал. Всё-таки стоял некий шум в СМИ вокруг его имени. И они готовили договор ещё на пять изданий.

У него закрадывалась мысль, что то, что он пишет, конечно, конъюнктурно. Просто он нашёл незанятую нишу, из которой теперь даже при желании не сможет выбраться. Его уже будут воспринимать только, как писателя-футуролога, который описывает, что нас ожидает в ближайшем будущем, и какие ещё дивайсы будут облегчать нам жизнь и общение, и как они будут использоваться для того, чтобы «хорошие парни» смогли отнять деньги у плохишей, у которых их слишком много. А пока ему нравилось, когда в прессе его представляли, как некого гуру, пронзающего взглядом будущее. Своего рода игра взрослых дяденек и тётенек от литературы, которые раскручивали проекты и дурили публику.

Звонок удивил. Она никогда не звонила ему ни до, ни после Нью-Йорка. Когда вернулся в Москву, пару раз пытался связаться, оставляя номер своего телефона, но ответных звонков так и не дождался. Поэтому убедил себя, что нужно воспринимать ту поездку, просто как занятное зарубежное приключение и только. Сколько их было за всю жизнь! А Москва имеют свои жёсткие правила общения между людьми на различных ступенях социальной лестницы, и попытки перепрыгнуть через несколько ступенек не поощряются.

В гостинице в Ниагара Фоллз расстались вполне мило. Она выспросила, что он собирался подарить сыну, и на следующий день коробка с последним «Нинтендо» была доставлена прямо к нему в номер. А к ней всевозможные игры по всему каталогу фирмы. Она не стала заставлять его провожать себя в аэропорт, чтобы лететь в Лос Анжелес. И он прямо из гостиницы отправился на автобусную станцию, чтобы оттуда с тремя пересадками и через полстраны доехать до маленького городка в Оклахоме, куда его бывшая жена сбежала с сыном из Хьюстона, чтобы из экономии жить вместе со своими родителями. После кризиса восьмого года банк отобрал у них дом, а жена потеряла работу после сокращения персонала в фирме, где она работала. Плюс он потерял тогда ещё три дома, которые купил в кредит во время бума и которые сдавал в аренду, чтобы делать выплаты банку, ожидая дальнейшего роста цен на недвижимость и возможности заработать на перепродаже. По мере развития кризиса арендаторы стали исчезать один за другим, платежи прекращались, приходила полиция и опечатывала дома. Когда банк добрался до их собственного дома, то разъехались, и он очутился в Нью-Йорке. Работал риелтором, водителем, ещё кем-то до тех пор, пока издательство не выдернуло его в Москву. И отсюда стало казаться, что те события происходили вовсе не с ним, а с кем-то другим, с одним из персонажей его романа.

Она стала говорить с ним по телефону, как будто они расстались только вчера. Упомянула, что частенько встречала его фамилию то здесь, то там. Посмеялась, что он стал так знаменит, и для неё просто честь быть знакомой с таким известным писателем. А ему было интересно, что заставило её позвонить. В его понимании она не казалась человеком, который звонит, чтобы порадоваться успехам другого. И, наконец, дождался.

-  Давай-ка встретимся! Надо поговорить. Знаешь кафе на противоположной стороне улицы, где офис? Завтра в три. Не опаздывай!

Приказ был отдан, и тон не предвещал ничего хорошего. Разговаривать дальше было не о чем. На том и расстались.

Надо было работать дальше, но он уже не мог. Не выходил из головы разговор. Что-то было не так. Чего-то он не догонял. Так и лёг спать, бросив работу и решив, что сделает двойную норму на следующий день.

Она пришла вовремя. Зная её пунктуальность, уже минут двадцать, как мешал ложечкой в чашке с кофе. Поднялся, чтобы поприветствовать. Обошлось без объятий и поцелуев. Женщина пришла на деловую встречу, соответствующим образом настроенная и одетая. Тут не до сантиментов. Оглядела его, как ему показалось, оценивающе. Поэтому спросил у неё:

- Что? Рыцарь несовременного образа?

-  Да. Тут придётся основательно поработать.

-  Кому?

-  Только тебе самому. Кому же ещё?

Даже не верилось, что перед ним сидела та же самая женщина, которая была с ним в Америке.

-  Мне теперь по статусу полагается быть небрежно одетым, - попытался он отшутиться.

-  Чепуха! Ты пишешь на темы высоких технологий. Посмотри на миллиардеров, которые управляют «Эппл», «Фейсбуком». Думаешь, они ходят в джинсах и в майках из ближайшего магазина? Нет. Им шьют на заказ в единичном экземпляре. Уж, я-то знаю. Так что тебе придётся поработать над собственным образом, когда ты будешь представлять публике свою новую работу. Закон жанра.

-  Хорошо! Я подумаю над этим.

Сказал, чтобы не вступать в дискуссию. Понимал, что она пришла совсем не затем, чтобы учить его, что нужно надевать на себя. Неожиданная мысль пришла в голову.

-  А ты, вообще, читала мои книги?

-  Я читаю только подаренные и с автографом автора, - выкрутилась она.

В это время официантка принесла заказанный ей цветочный чай.

«Ну, теперь по протоколу полагается приступить к теме беседы».

И, отхлебнув из чашки, она действительно приступила:

-  Я беременна.

Сказала беспечно, как будто сообщила, что идёт в бутик. Когда шёл сюда, перебрал в голове десяток возможных причин, почему она захотела встретиться с ним, но самая очевидная, женская, как-то не приходила в голову. Они действительно не предохранялись ни в Нью-Йорке, ни в Ниагара Фоллз.

-  Я надеюсь, что ты не будешь задавать глупых вопросов, от кого. Если бы был другой, то я бы сейчас разговаривала с ним.

Он продолжал молчать. Деловая женщина, сидевшая перед ним, и её беременность совершенно не сочетались у него в голове.

-  Что делать будем?

Она в упор рассматривала его через свои золотистые очки.

-  А разве от меня что-то зависит?

-  Мне интересно услышать твоё мнение.

Она требовала ответа, и ему приходилось собираться с мыслями.

-  Знаешь! За всю жизнь всякое бывало. Но вот только сейчас, в этом возрасте, начинаешь понимать ценность человеческой жизни. Сколько их было загублено абортами. Я сейчас смотрел на своего в Америке и думал, а ведь могли взять и зарезать. Мы его не планировали. Просто в какой-то момент опомнились и оставили. Я бы себя никогда не простил, если бы мы его тогда убили.

Вертел в руках пустую чашку и глядел на остатки кофе на дне. Тут не вовремя подвернулась официантка, спросившая, не хочет ли он ещё что-нибудь. Только, молча, отрицательно махнул рукой.

-  А сколько было до того? Думали: не сейчас. Попозже. Нет для него места. Нет денег. Просто погулять ещё хочется. Я думаю, что у тебя таких проблем нет. Не убивай его! Потом сама сожалеть будешь. Женский организм очень сложный. Захочешь, и не получится. И никакие медики не помогут.

-  Благодарю за блестящую перспективу. Хорошо. Оставляем. Что дальше? Ребёнку нужен папа. Как с этим быть?

А вот это был вопрос, который пока не приходил ему в голову.

-  Я постараюсь быть хорошим папой. Рядом или на расстоянии. Как захочешь. Тебе решать.

-  Видишь ли, Андрей! У меня есть статус в этом мире. Не семейный, а личный. Заработанный мной самой. Так вот этот статус предполагает, чтобы все знали, кто отец. У нас люди многое себе позволяют, но что кается детей, то ребёнок должен появиться в браке. А после этого можно делать всё, что заблагорассудится.

-  Это предложение?

-  Я предпочла бы услышать его от тебя.

-  Я предлагаю тебе руку и сердце.

-  Как-то очень тоскливо прозвучало.

-  Ситуация неординарная.

-  Хорошо. Делаю скидку на ситуацию.

Тут ему в голову пришла мысль.

-  Не хочу тебя обидеть. Но как с твоими болезнями?

-  Форма диабета, которая у меня, не передаётся по наследству, - спокойно ответила она. - А с рукой, это – родовая травма. Других у меня нет. Ещё вопросы?

-  Как диабет может повлиять на сохранение ребёнка?

-  Никак. И пусть тебя это не волнует. Есть кому побеспокоиться о моём здоровье. Тебе придётся решать другие вопросы.

-  Например?

-  Это мы обсудим, когда вернусь из Италии.

-  И когда это будет?

-  После того, как закончатся все эти долбанные праздники.

Действительно предстояли почти две недели, когда всем будет ни до чего.

Оба замолкли.

-  Что-то ты совсем не весел, жених.

-  Знаешь! Обе моих женитьбы были какими-то сумбурными. Но такого сюра, как сейчас, я представить себе не мог.

-  Зато в конце жизни тебе будет, о чём вспомнить. Послушай! Мне уже пора уходить.

-  Иди! – И он пожал плечами.

Она поднялась с места, а он остался сидеть, не глядя на неё и вертя в руках всё ту же чашку с остатками кофе на дне.

-  И в следующий раз не забудь принести с собой книжки с автографом!