Манхеттенский треугольник

Февраль

ФЕВРАЛЬ

Зима в Нью-Йорке стояла с жуткими морозами, завывающими ветрами и с автомобилями, засыпанными по крыши снегом. Всё эти ужасы он наблюдал в программах российских каналов, сидя в тёплой квартире своих родителей в Москве, где жил ради экономии. Отчисления от продаж книг в России не предполагали покупок пенхаузов в центре Москвы.

И вот опять попал в Нью-Йорк, просыпающийся от зимней стужи и срывающий с себя снежный покров. Быстро наступала весна.

На этот раз перелёт в Америку происходил уже совсем по-другому. Его фамилию тут же нашли в списке, и он уселся с рюмкой коньяка в VIP зале аэропорта в Москве, чтобы дожидаться там появления своего компаньона по поездке. И она появилась, только когда объявили посадку на рейс в Нью-Йорк. Стиль деловой женщины просто прирос к ней. Здесь все должны понимать, что она не простой турист, а совершает перелёт, чтобы решать вопросы. И только он один знал, что эти вопросы были личными. Понимая, что в её манере общения не приняты приветствия и прощания, поднялся с места, чтобы присоединиться к группе, вылетающей в Нью-Йорк, и стал рядом.

После старого Нового года встречались пару раз. Запомнился первый. В том же кафе. Пришла вовремя.

-  Я уже не могу появляться на людях. Становится заметно. – Начала она.

Вообще-то, это мало его волновало.

-  Есть другие проблемы, помимо людей?

-  Обычные в подобной ситуации. Тошнит, всё раздражает, хочется всех удавить, включая и тебя, но борюсь с собой. Поэтому ты ещё живой.

Он выжидал, чтобы узнать, зачем она его вызвала.

-  Пора подумать, где он должен родиться.

-  Конечно, в Америке. Пока там надёжнее всего. Россия непредсказуема. Тем более сейчас. Бабахнет неожиданно. И тут не Сирия. Мало не покажется. Европе тоже лет через двадцать придётся несладко. Мусульмане создадут критическую массу. В перспективе только Америка может выжить, если не будет больше соваться не в свои дела по всему свету.

-  Здесь наши мнения совпадают.

-  Тогда надо оформить брак. И сделать это там. Это облегчит жизнь в дальнейшем.

-  Господи! Какой же мне достался умный муж!

Хотелось сказать в ответ какую-нибудь гадость, но сдержался. Не полагалось. Всё-таки беременная женщина. Прикинул в уме сроки.

-  Февраль?

-  Февраль, - согласилась она.

-  Юридическая поддержка?

-  Имеется.

-  Проживание?

-  Без проблем.

-  Отлично. Всё решено. Ну, тогда я пошёл.

И стал подниматься с места.

-  Ещё ты должен подписать пренап, - хотела задержать его она.

-  Присылай юриста. Проблем не будет.

Он уже стоял на ногах.

-  Это всё?

И не дождавшись ответа, пошёл к выходу.

Теперь они от него зависели, и начались звонки. Адвокат, что пересылал документы. Секретарь, что билеты заказаны на такое-то число. Из какого-то бутика, что он должен явиться на примерку. Из журнала, что они пришлют фотографа. Он игнорировал всех. Потому что наступил момент вдохновения или как это там у них называется, у эгрегеров наверху, когда идеи просто обгоняли друг друга, и он внизу уже едва справлялся, чтобы успеть отразить их на бумаге. И все они приходили ночью, часа в четыре утра. А днём он только переносил их в память компьютера. Это был настоящий прорыв. Пятый роман он закончил в немыслимые сроки и тут же взялся за шестой. Прерывался лишь, когда в два ночи его старенькая мама открывала дверь со словами:

-  Андрюша! Ну, нельзя же столько работать!

Достал юрист. Пришлось поехать. Дизайнерский офис. Кругом цветы. Подождал пятнадцать минут, а на шестнадцатой подошёл к секретарше и сказал, что уходит, и в следующий раз её шеф сам лично приедет к нему домой в Чертаново и будет ожидать в коридоре, чтобы  подписать документы. Она поймала его у лифта в коридоре и, вцепившись в рукав, заставила вернуться. Приняли тут же. Бочкообразный, чернявый адвокат с двойным подбородком дёрнулся, было, чтобы приветствовать его рукопожатием, но он в это время занимался тем, что внимательно разглядывал кресло, в которое усаживался, и не заметил движения руки юриста. Тот быстро её убрал и заговорил о загруженности работой. А он в это время с тоскливым выражением на лице смотрел в окно.

-  Я надеюсь, что вы изучили документы, которые предстоит подписать.

-  У меня не было на это времени.

-  Ну, хорошо! Если вы такой занятой человек, то кто ваш адвокат?

-  У меня нет адвоката.

-  А как вы собираетесь их подписывать?

-  Как обычно. Ручкой. Если у вас не найдётся, то у меня есть своя.

И он для наглядности вынул её из кармана и показал. Чернявый, наконец, сообразил, что над ним издеваются, и, пробормотав извинения, собрал лежащие перед ним бумаги и выскочил из кабинета. Вместо него появилась секретарь и стала выспрашивать, не нужно ли чего. Явно была очень напряжена. Шеф, наверное, предупредил, что неадекватный клиент попался. А он засёк время. Дал им ещё пятнадцать минут. И они уложились. Появился юрист в сопровождении барышни, которая представилась нотариусом. И с каким-то священным ужасом оба глядели, как он лихо подписывал все двадцать или тридцать листов, которые они ему подсунули. Нотариус начала ставить печати, а он поднялся и со словами: «Желаю здравствовать!» пошёл к двери.

-  А ваш экземпляр? – Услышал вдогонку.

-  Засуньте его себе в задницу.

Зачем ему нужен документ, по которому он отказывался от всего на свете?

Потом проявилась она сама. Потребовала появиться с ней на вечеринке по случаю юбилея журнала «Мальчишник».

-  Какое мне дело до мальчишек?

-  Они о тебе напишут.

Проконсультировался с Валей, не сказав ей, от кого поступило приглашение. Она замерла в трубке, явно удивившись, а потом заверила, что хороша любая реклама. Плохо, когда ничего не пишут. Или пишут некролог. Это был её коронный аргумент.

Майя критически оглядела его в вестибюле, вздохнула, но ничего вслух не сказала. Зал был заполнен мальчишками далеко за пятьдесят и с брюшками, но и разодетых дам было достаточно. Мальчишки в пять минут напились и начали бузить. Снимались с длинными, едва одетыми девицами, стаи которых скользили по залу вместе с фотографом. Поддатые мальчишки хватали девиц, они уворачивались и визжали. И он тоже позировал вместе с парой толстопузиков, которых не знал. Иногда в толпе проскальзывала и она, но развлекались они порознь. Столкнувшись только раз, переглянулись, поняли друг друга без слов и тихо свалили с этого праздника жизни и женского тела. Возле входа она села в свой лимузин, а он вышел на дорогу, чтобы поймать машину. Заломили такие деньги, что чертыхаясь, побрёл к метро.

Сидя в вагоне по пути домой, думал, что эти ребята устроили для себя свою собственную страну в стране. Свой круг общения, свои курорты, свои развлечения, свои магазины и свои посёлки в пригороде. И с окружающей их территорией они просто не общались. А как долго ещё те, кто живут на этой территории, будут мириться с существованием другого мира у себя в стране? Поэтому только порадовался тому, что мнения его и Майи совпали в отношении места для рождения ребёнка.

Вскоре вышел юбилейный номер журнала. Там он нашёл себя в окружении полуголых тел, но с текстом внизу явно переборщили. Там он значился «культовым писателем». Решил, что с него хватит. К культам он относился резко отрицательно.

И вот теперь они шли рядом на посадку в самолёт, вылетающий в Нью-Йорк. Она в шубке, скрывающей то, что ей пока полагалось скрывать. И он рядом. Молча. Посторонний человек не из их страны. Сопровождающий при ней. Она кивнула в сторону.

-  Это – Зоя.

Даже не стал утруждать себя, чтобы взглянуть на женщину, которая шла рядом с ней. Зоя так Зоя. Какая разница?

Перелёт прошёл незаметно. Теперь он знал, что безумные деньги за первый класс платят не за первоочередное обслуживание и выпивку, а за то, чтобы прилететь в пункт назначения без физической и моральной усталости. И они были полны сил вечером, несмотря на то, что день для них стал на несколько часов длиннее из-за разницы во времени.

Разместились в той же гостинице, только на этот раз был номер с тремя спальнями. Персональной медсестре Зое тоже была выделена комната. Они не стали выходить, а он прошёлся по окрестностям, чтобы размяться, а заодно и подумать о странной рыжеволосой Зое. Так не ведут себя медсёстры богатых клиентов. И не летают вместе с ними первым классом. И не разговаривают так запросто и по-дружески со своими нанимателями. Чего-то он не понимал.

На улице дул сырой ветер. Быстро замёрз и пошёл обратно.

В номере постучал в дверь Майи, чтобы спросить, будет ли она ужинать. Когда вошёл, то встретил недовольные взгляды обеих, которые лежали поверх кровати, и между ними стояли тарелки с едой. Весь их вид говорил о том, что он появился не вовремя и прервал их беседу на самом интересном месте. Вопрос с едой был снят, поэтому, молча, закрыл за собой дверь и пошёл к себе. Он был там лишним. Зачем мешать Майе наслаждаться обществом своей sweet heart?



Начали, как полагается в Америке, с адвоката. Ещё в Москве он высказался: только не свои. Хуже американских русских юристов могут быть только их коллеги в России. Не знал, послушали ли его или сами сообразили, но кто-то договорился с солидной конторой в Манхеттене, куда они вдвоём приехали с утра и дожидались в уютных креслах в приёмной. Всё, как полагалось в фирме, расположенной на Третьей авеню. Тихо, никто не мелькал. Одна стена заставлена томами справочной юридической литературы. Муляжи, конечно, но создавали впечатление о солидности у клиентов, которые, как правило, находились в подавленном состоянии, посещая офис юристов. Туда от хорошей жизни не ходят.

И адвокат оказался под стать фирме. Пожилой и серьёзный, восседающий за большим, заставленным семейными портретами столом. Он показал написанный план, в какой последовательности они будут действовать, прочёл небольшую лекцию об американском иммиграционном законодательстве, предупредил, чего она ни в коем случае не должна делать, а что, наоборот, должна, заверил, что не видит никаких сложностей и пожал на прощание руку.

Первым пунктом в плане значилось оформление брака. Все необходимые разрешения, требующиеся в Америке, фирма получила, и следовало через день предстать перед мировым судьёй, чего требовала процедура.

-  Зоя будет нашим свидетелем, - заявила она.

-  Зоя останется в гостинице. В Америке не требуется свидетелей.

Они вышли на улицу. Чёрный лимузин ждал их у подъезда.

-  Знаешь! – Вдруг сказала она, когда они тронулись с места. – Давай проедемся по Центральному парку! Как тогда.

У него не было возражений. Та поездка тоже запала ему в память.

Под пледом, которым их укрыл возница кареты, было совсем не холодно. Солнышко иногда пробивалось через тучи, снег почти весь сошёл, и в воздухе пахло весной. Лошади резво бежали по дорожкам парка.

-  Положи руку, как в тот раз! – Попросила она.

Теперь, как и тогда, её голова покоилась на его руке, и она, полуприкрыв веки, глядела в облака.

-  Так здорово! Я часто вспоминала ту поездку.

Потом под пледом взяла его руку в свою.

-  Ты как-то сказал, что попал ко мне в постель благодаря тому жениху с букетом. Ошибаешься. Ты попал туда, когда положил мне руку под голову, как только я об этом подумала. Сам положил. И не надо было об этом просить.

Он не стал ей отвечать, что с тех пор многое изменилось. Было ощущение, что та осень была много-много лет назад.

Они сделали полный круг по парку и почти не разговаривали. Каждый был занят своими мыслями. Когда приехали, она с усмешкой уставилась на него.

-  Греческий ресторан? – Догадался он.

Она восхищёно покачала головой и развернулась на каблуках по направлению, ведущему к грекам. Там опять пришлось ждать, столик оказался неудобным, пришлось ожидать следующего. Но потом они уютно устроились в уголке.

-  Ну-ка, припомни! Что я заказывала в прошлый раз? – потребовала она.

Он перечислил.

-  Молодец! – Восхитилась она. – А ты брал …

И она почти всё правильно назвала.

-  Ты забыла «Метаксас».

-  Это уже не еда. Но «Метаксас» будет и сегодня.

И они заказала всё то же самое.

Проболтали весь обед. В основном о нём.

-  Ты знаешь, что начнётся, когда просочится информация? Там, в Москве, с ума сойдут.

Он и сам об этом догадывался.

-  А можно так сделать, чтобы она не просочилась?

-  Да, ты что? С нашими это просто невозможно. А, собственно, почему бы тебе не искупаться в лучах славы? Пойдёшь нарасхват. Особенно у дам. Каждой потом будет лестно сказать в компании, что она, мол, имела её мужа. Имея в виду меня.

-  Ну, тогда я заброшу писанину и займусь более приятными вещами.

-  Тебе ещё многое придётся сделать помимо писанины, - вдруг посерьёзнела она.

Он напрягся. Но шутливый разговор потёк дальше, и в том числе о его книгах.

-  А ты прочитала хотя бы одну?

-  Я всё жду экземпляр с автографом автора.

-  Будет и скоро, - пообещал он.

Прихватил из Москвы несколько штук.

Вышли последними. Он одной рюмкой не ограничился и пребывал в прекрасном расположении духа. Как и в прошлый раз под руку дошли до гостиницы.

-  Теперь не хватает только жениха с букетом, - сказал, входя в вестибюль.

-  Не нужен тебе жених на сегодня, - решительно ответила она.

В номере он прямиком прошёл в её спальню и не выходил оттуда до позднего вечера.




На следующий день встал поздно. Спешить было некуда. Подумал, что использует время, чтобы поработать, но требовалось заглотнуть что-нибудь, чтобы окончательно проснуться. Прошёл в холл номера. За столом сидела Зоя и намазывала на хлеб что-то из тарелок, которые стояли перед ней. Метнула на него взгляд и, молча, продолжала заниматься тем же. Он понял, что у него появился враг. Постучал и заглянул в комнату Майи. Там было темно. Развернулся и пошёл к себе. Заказать снизу и пить кофе в номере в подобной атмосфере расхотелось. Писать тоже не мог. Как-то не выходило, поэтому вышел, чтобы прогуляться.

Сидел в уличном кафе и обдумывал ситуацию, которая осложнялась. Испытывал ли он какие-то чувства к Майе? Скорее да, чем нет. Она ему нравилась в те редкие моменты, когда была сама собой, и тогда он расправлял плечи и чувствовал себя мужчиной. Кроме того, чувство отцовства. Она носила его ребёнка. Но в то же самое время она была продуктом той страны, которую они для себя создали. Он не был гражданином их страны. А там было принято вести себя по отношению к негражданам так, как она обычно относилась к нему. Конечно, за редкими исключениями. Но и это можно было бы переломить, особенно, после рождения ребёнка. Но вот сейчас поперёк встала Зоя, и с ней будут проблемы. Он это чувствовал. Махнуть на всё рукой? Относиться к Майе, как к матери его ребёнка, да и только? Но у неё тоже были какие-то чувства к нему, и вчера она это ему доказала. А ведь, если отбросить её окружение и Зою, то у них могла бы получиться нормальная семья. В его возрасте, очевидно, это был последний шанс не остаться в одиночестве в конце пути.

А откуда взялась это Зоя? Они не обменялись и двумя словами, но у него не было ощущения, что она - профессионал-медик. Просто чувствовал это на уровне интуиции. Но если её подпустили к Майе, то, наверное, службы отца покопались в её биографии. А, может быть, они что-то упустили? Сделал себе мысленную заметку проверить её через московское детективное бюро. Слышал от Майи, что Зоя будет помогать ей с ребёнком. А раз так, то он имеет право знать, что она за человек. Он же отец. И начать следовало с её диплома. Училась или попросту купила? Если училась, то она или кто-то другой? Поэтому задача – сделать её снимок, чтобы ребята могли сравнить. Так они работают.

Сидел довольно долго и вертел в руках пустую чашку, а потом вернулся обратно в гостиницу. Ни Майи, ни Зои в номере уже не было, и пришли они лишь поздно вечером. Выждал время, взял свои книжки и подошёл к двери комнаты Майи. Был повод для визита. Обещал вручить свои издания с автографом. Поднял руку, чтобы постучаться и в это время услышал изнутри заливистый смех Зои. Рука застыла в воздухе. Развернулся и пошёл к дверям своей комнаты.