Манхеттенский треугольник

Март

МАРТ

Слухи, конечно, просочились, и теперь, после возвращения в Москву, приходилось фильтровать телефонные звонки. Вдруг появились непонятные люди, которые хотели его пригласить на литературные и совсем не литературные мероприятия. Сменил номер телефона, но и его быстро вычислили.

Даже Домбровская возникла.

-  Андрюшенька, солнышко!

Ворковала так, как будто они были близкими знакомыми и вчера расстались. А «солнышком», кажется, у неё были все вокруг вне зависимости от пола собеседника.

Помня о предупреждении Майи о злопамятности этой дамочки, выслушал её сетования на то, что он давно к ней не заходил, и уверил, что непременно появится, как только закончит книжку. Расстались они весьма мило, но он занёс номер звонившей в специальный список тех людей, на звонки которых не следовало отвечать.

Единственного, кого он не игнорировал, это – своё собственное издательство. Но там, конечно же, пронюхали, потому что его пригласил самый главный и, с интересом глядя на него, предложил совершенно фантастические условия. Максимальный процент отчислений от продаж и два «раба» в помощники. Он пишет «скелет» повествования, а они наращивают «мясо», чтобы быстрее шёл процесс. Берут всё, что напишет. Лишь бы укладывалось в тему серии: авантюрный роман о ближайшем будущем. И без задержек.

-  Возьмём двух выпускников литературного. Пусть поучатся у метра, как нужно работать.

В словах главного прозвучала усмешка, и он это понял, но решил не реагировать. Подобная схема прекрасно вписывалась в его предстоящее пребывание в Америке в течение нескольких месяцев. Заикнулся, было, об этических вопросах, но главный только махнул рукой.

-  Все так делают. Как, по-вашему? Может один автор издавать по шесть книг в год? А у нас есть и такие. Назвать фамилии?

И вот теперь он примеривался, как ему работать с «рабами», и что из этого получится.

Чего теперь было много, так это – времени. После прилёта из Америки пришлось переехать в её квартиру в старом сталинском доме с окнами на Москву-реку. Всё же они теперь стали семьёй, и мужу полагалось жить под одной крышей с женой. Более нелепого жилища в жизни не видал, хотя много чего пересмотрел в Нью-Йорке, работая риелтором. Соединили в одну две огромные «профессорские» квартиры, и, хотя поработал дизайнер и сделал перепланировку, бесконечные коридоры и анфилады комнат вызывали уныние. Но отлично подходило для конспирации. Квартира имела два выхода из разных подъездов. Ему выделили комнату и сняли с него все хозяйственные проблемы.

В первый день Людмила Иосифовна, пожилая дородная дама, которая исполняла обязанности управляющей, спросила:

-  Что вы хотите сегодня на обед?

Он растерялся. В этой обстановке больше всего хотелось бы рюмочку и закусить чем-то остреньким, но понимал, что с этого начинать нельзя. Не поймут. Поэтому бросил:

-  То же, что и другие.

-  Майя Алексеевна уехала, и обедать сегодня не будет.

Людмила Иосифовна как утёс непоколебимо возвышалась над ним, сидящим, и не собиралась стронуться с места. Понял, что от неё так просто не отделаешься.

-  Бефстроганов, - сказал первое, что пришло в голову.

Когда настало время обеда, сидел в одиночестве за большим круглым столом. Съел, сколько мог, а остальное понёс в кухню.

-  Не надо было! Я уберу. – Встретила его там Людмила Иосифовна.

Сказал, что было вкусно, но разъяснил, что его порции должны быть ровно в два раза меньше, а про себя добавил:

«А то я вскоре стану в охвате таким же, как и вы, моя дорогая».

Взял свой чай и пошёл к себе.

Понял, что в этой квартире он может полностью посвятить себя работе. Майя появлялась поздно и исчезала в своих комнатах, в гости никого не приходил, стояла мёртвая тишина. Сюда через тройные рамы не прорывался даже гул машин с набережной. Зоя тоже где-то затерялась в лабиринтах квартиры. К счастью, он с ней практически не сталкивался.

Выходил лишь раз в неделю, чтобы съездить к родителям в Чертаново. Март в Москве – не самый лучший месяц года. Даже им не сказал о женитьбе, так как в этом случае полагалось бы познакомить со своей женой. Сомневался, что она поддержала бы подобную идею. Да, и не знал, чем закончилась бы подобная встреча. Уж, больно сюрреалистической была ситуация. Зачем нервировать пожилых людей?

Один раз за вечерним чаем сошёлся за круглым столом с Майей. Она выглядела усталой и не в настроении. Задумчиво мешали ложками в чашках, не глядя друг на друга.

-  Не скучаешь по Нью-Йорку? – Спросил он.

Она какое-то время сидела, задумавшись прежде, чем ответить:

-  А ведь нам там тоскливо придётся после Москвы, правда?

Для него было безразлично, где работать, но решил развить тему:

-  Почему ты так думаешь?

-  Чужие мы там. Не свои.

А он усмехнулся про себя:

«Чужие вы везде. И здесь, и в Италии, и в Штатах. Как марсиане. Живёте изолированно, и как пауки в банке грызёте друг друга. Только и всего».

Но вслух, конечно же, ничего подобного произносить не полагалось.

-  Будешь оттуда руководить процессом в журнале. Сейчас с этим нет проблем.

-  Никаким процессом я руководить оттуда не смогу. Это невозможно. В нашей отрасли главное – уметь пробиться к тем, кто тебе нужен. И журнал держится на моём имени. Оно открывает все двери. А нет меня – они ни в одну дверь не ткнутся. Мои горе-сотрудники на это не способны.

Наверное, она знала, о чём говорила.

В это время открылась дверь и влетела рыжеволосая Зоя.

-  Ой! Можно мне присоединиться?

Он мысленно выматерился.

-  Нет, - отрезала Майя. – Нам нужно поговорить.

Зоя, как будто, натолкнулась на невидимую стену. Лицо окаменело. Но развернулась и, молча, вышла.

-  С ней там будут проблемы, - начал он щекотливую тему.

-  Проблемы там могут быть между вами двоими, и они не должны меня волновать. Сам понимаешь, в каком я положении. Поэтому избегай с ней проблем! Она мне нужна. Сам догадываешься, почему. Не маленький. И ещё больше она мне понадобится после рождения ребёнка.

-  Там имеются соответствующие службы. Пришлют любой персонал, который потребуется.

-  Мне не нужен персонал. Требуется преданный человек, которому я могла бы доверить ребёнка.

-  Ты уверена, что она – преданный человек?

-  Пока она не давала мне поводов для сомнений. А знаю я её подольше, чем тебя. Сформулируем это так: в её преданности у меня больше уверенности, чем в твоей. Я тебя почти не знаю.

Он сидел и обдумывал её слова, и неожиданная идея пришла ему в голову.

-  А, может быть, вы там сами разберётесь в Нью-Йорке? Зачем я вам нужен? Подъеду перед родами.

-  Э, нет! Такое не пройдёт! Пойдут всякие сплетни. И так уже чешут языками чёрт знает, что. Муж должен быть рядом. Это - закон жанра.

Вот так он и узнал своё место в пьесе. И играть там полагалось по законам их «жанра».

-  Теперь о тебе. Максимально используй ситуацию в свою пользу! Договоры, гонорары, не знаю, что ещё. Выбивай из них по максимуму! Сейчас они согласятся на всё, пока о нас болтают на всех сборищах. Потом будет поздно.

Подумала и добавила:

-  И ещё. Тебе потребуется привести себя в порядок. Придётся фотографироваться после возвращения в Москву, и ты должен на снимках выглядеть моложавым и подтянутым, а не мрачноватым сутуловатым субъектом с потухшим взглядом и с мешками под глазами, как сейчас. В Нью-Йорке есть клиника, куда ездят многие наши. Воспользуйся возможностью, чтобы подправить и лицо, и тело! Там для этого у тебя будет достаточно времени. Сделаем из тебя процветающего писателя и счастливого отца. И научись, пожалуйста, улыбаться за это время! Это тебе понадобится для съёмки.

Взяла свою чашку и поднялась с места.

-  Устала. Пойду к себе.

И оставила его одного. Теперь он знал не только своё место, но и свою роль в пьесе. Её пьесе