Манюня для Демона

Олег

Повязали нас профессионально. Я волновался за друга, которого свалили на пол.

- На выход. – Ниндзя-черепашки были, явно, взбешены не только не удачей в начале операции, но и начальством, что орало по рации так, что слышал даже я.

Первый этаж был в тар-тарары, ничего уцелевшего я не увидел.

Кость идя рядом, опирался об мое плечо, ведь его нога, практически, не слушалась.

Уличный свет давил на глаза, а галдеж убивал во мне человека.

- Не думал, что ты скатишься до такого, Демьянов. Решил, что террористом больше выиграешь? – Отделившаяся фигура подошла, и я узнал его. Это был Копылов.

- Что несешь? Какие террористы? – Два парня, что держали меня, сильнее перехватили свои хватки.

- А то гнида. Я тебя на десерт, так сказать, оставил. Всю жизнь ненавидел. Правильность твою, принципность. -  Эта с***, приблизившись в плотную, ехидно скалился. – И, если бы не ты, все бы, давно было на мази.

Но, дальше ему не дали, три микраша, подъехав, отбили обзор. Из них выгрузились ребята из национальной. Их трудно с кем-то перепутать.

Краткое приветствие, и тут же роли переигрались. Нас передали их конвою, всех уведомили следовать за ними.

- Что происходит? – Копылов бесновался, правда, недолго, поскольку из последней машины вышли ребята, что скрутили его. ГРУ.

Все быстро утихло. Начали рапортовать, а я уловил то, что за мной смотрят. Но, понять мне не дали, погрузив в бус.

Дорога занимала около часа. Один из конвоиров осмотрел нас, и Косте ввел анастетик, а мне наложил тугой бандаж.

- На выход. – Раздалась команда, когда мы въехали в двор военной части. – Следуем.

Когда-то это был старый корпус нашей учебки, но со временем его передали части. И сейчас здесь архив.

- Закатают нас. – Кость, подойдя, оскалился.

- Отставить.

Второй этаж. И длинный коридор, что освещался тремя жалкими лампочками.

- Следуем. – Костя толкнули вперед, а меня завели в дверь справа.

Конура три на два. Окно с решеткой.

- Присаживайтесь. Что ж вы так подставляетесь-то, Демьянов Олег Викторович? – За столом сидел пожилой мужчина, в котором каждая черта выдавала закоренело военного. – Во время последней операции было произведено ряд недопустимых правонарушений. И как результат мы имеет весь этот геморрой.  

В доставляющей, вашей бригадой, помощи, был заложена контрабанда. А точнее ценные камни на сумму несколько десятков миллионов в иностранной валюте. Груз должен был попасть в руки наемникам, но они его не получили. Поскольку некий Копылов был информирован о специфики гуманитарной миссии и решил переиграть в свою пользу, изъяв его. И все бы списалось на то, что вас ликвидировали в ущелье, но вы справились. И это с учетом того, что сигнал о поддержке был проигнорирован.

Вас расформировали, заметая следы. Все так сказать улеглось. Но, человеческая натура жадна, особенно к власти и деньгам.

И когда некий Фатеев решил перейти на политическое поле, то решил подчистить за собой концы. А так как его зять, Копылов, был лицом, тоже заинтересованным и имеющим зуб на своих однополчан, то …

- Имеем то, что имеем. – Картинка сложилась. Вот они те недостающие фрагменты, чтобы все стало понятно.

Еще со школы Копылов был с душком. Такой себе хорёк, что сам на своей волне, но, очень уж с ранимой бл*дь душой, как оказалось. Всю школу, учебку и армию он был так сказать рубаха – парень, пока дело не касалось денег.

«Все можно купить. Я все куплю» - Очень часто он повторял эти слова. Все измерял в денежном эквиваленте. Даже отношения, такие, как дружба и любовь, он пытался подмастить.  Мы всегда постебывали его…

А тут…

- Я вижу вы делаете правильные выводы, Демьянов. Да, Копылов продал вас за бриллианты. И не просто продал, а решил этим уничтожить тех, кто трунил его, кто оказался сильнее.

- Что дальше? – Спросил я, ведь понимая, что минувшие не перепишешь. А Копылов, слетев с катушек, извращенно отомстил.

- Ничего. Вы подпишите о неразглашение и дело перейдет по гриф секретно.

- А?

- Десантники своих не бросают. И тем более не продают. – Глаза моего собеседника сказали еще больше. – Подпишите. И впредь, постарайтесь, чтобы одна милая особа, больше так не изводила себя. А то ее волнения не безопасны для страны. – И обойдя стол, он вышел.

Стало настолько тихо, чтобы было слышно вечерний звон колокольни из Ново-Спасского монастыря.

Голова, рухнув на сложённые руки, отказывалась что-то понимать.

- А говорил, что не оставишь. – Маленькие теплые ладошки прошлись по голове, обняли шею.

Я замер.

- И как мне теперь верить своему Демону?