Маргарита

Глава 2

Медленно. Дни тянулись невыносимо медленно.

Сначала никто не приходил к ней. А потом зачастили с допросами. Один и тот же человек - высокий, худой, похожий на смерть. Каждый раз он внушал ей ужас, пока, наконец, она не привыкла к нему.

Да, меня зовут Маргарита. Да, сколько себя помню, этот перстень был со мной. Нет, я не помню своих родителей. Только неясные образы, отрывки. Нет, другого имени у меня нет. Нет, никогда не называла себя принцессой. И так по кругу. День и два... Так прошло несколько недель, месяц...

Может больше, может меньше. Томимая одиночеством и холодом, пленница потеряла счёт времени. И только мысль о том, что Алёша жив, о том, что, может быть, он на свободе поддерживала в ней волю к жизни. Если он жив, он обязательно придет, спасёт её и они уедут! Далеко - далеко, прочь от этой враждебной страны, от злых людей, желающих разрушить их счастье.

Она верила, знала, что он её не бросит и никто, даже черный человек не смогут сломить в ней этой веры. Но внезапно все переменилось, и черный человек перестал приходить. Вместо него в ее тюрьму спустился другой - красивый, строгий и суровый. Первые несколько дней он молчал и смотрел на неё, прожигая пристальным взглядом, от которого было не укрыться в пустой, холодной камере.

А потом заговорил. Говорил долго и много, сказал, что ей нужно отречься от имени Маргарита, сказал о том, что, если она хочет выйти отсюда - ей нужно отречься от рода, забыть, что она - дочка Бориса, внучка Николая из рода Милославских. Забыть имя Маргарита и назваться иным.

Когда она спросила, чьим именем ей нужно назваться, мужчина лишь пожал плечами. И ушел ни с чем.

Отказаться от имени, значило отказаться от себя. Кроме имени у нее не было ничего. Было только оно - сберегаемое в тайне и трепетно хранимое.

Но сегодня не пришел ни страшный черный человек, ни суровый мужчина с проницательным взглядом. Сегодня ее навестил новый и совершенно неожиданный гость. Сперва он, шелестя тканью плаща, замер напротив прутьев ее камеры, прежде чем подойти ближе и сбросить капюшон. Этот гость не был даже мужчиной, впрочем и обычной женщиной ее было не назвать. Слишком черные волосы, слишком черные глаза, слишком светлое лицо. Все было в ней слишком и оттого странно было видеть, как плотно, точно в муке, сжались ее губы.

- Дитя, ты понимаешь к чему ведет твое упорство? - в тишине темницы голос прозвучал негромко и слегка устало.

Да, королева и правда устала. Мысли об этой девочке не давали ей покоя, а сейчас, когда она увидела эти огромные наивные глаза, это несчастное, но благородное лицо... Что-то в груди сжалось, на миг ей даже показалось, что она видит саму себя десять лет назад. Но в то же время эта девушка была другой. Она не была проданной чужому королю девкой Мари, она была принцессой Маргаритой.

Мрак, сырость, холод и крысы - незатейливая компания королевской пленницы. Но тусклого света что попадал в темницу через небольшое окошко под самым потолком было достаточно, чтобы девушка смогла рассмотреть свою гостью. А света от фонаря в руках королевы хватило, чтобы та, в свою очередь, смогла рассмотреть свою пленницу.

Тоненькая, невысокая, ещё совсем девчонка. Заплаканное лицо, большие глаза то ли серого, то ли зелёного цвета, опухшие от слез. Дрожащие губы, правильные черты лица. Просто поразительно, до чего Маргарита была похожа на супругу покойного брата короля - Элизабет. Те же вьющиеся русые с рыжиной волосы, тот же вздернутый кверху нос и даже брови такой же формы.

Сейчас, забившаяся в дальний угол камеры, в грязной, изорванной рубахе, измученная и жалкая, она совсем не походила на ту, кто мог бы представлять угрозу. Но она никогда ею и не была.

Просто, хотела быть счастлива.

- Не знаю, кто вы, - голос девушки, хриплый, от пролитых слёз и надрывного крика, отразился от стен, взлетая к потолку, и растворился там. - Но я повторю и вам, - Маргарита поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к решётке. - Мне ничего не нужно, только оставьте меня в покое, оставьте мне моё имя. Это все, что у меня есть!

В конце ее голос едва не сорвался на крик, но она смолкла. Все чувства в ней притупились, девушка уже даже не боялась. Лишь бы всё скорее закончилось. Единственное, что заставляло сердце болезненно сжиматься, это то, что она больше не увидит Алёшу. Такого родного и любимого.

Если бы можно было, хотя бы сказать ему короткое «прощай», тогда и умирать было бы не страшно. Она не хотела умирать, не попрощавшись с ним. Не хотела умирать, вообще. Но и от имени, предав род, предав себя, отказаться не могла.

Не сразу женщина ответила, глядя на девушку, все больше мрачнея, все плотнее сжимая губы. Это было почти невыносимо видеть эту несчастную малышку и осознавать, что просто отпустить этого ребенка она не может.

- Дитя, твое имя уже никогда не оставят в покое, - тихо и печально ответила она и, не удержавшись, подняла руку и через решетку бережно коснулась щеки девушки. - Пойми и не осуди своего тюремщика. Семь лет королева строила это государство. За семь лет она вложила в него себя, свою душу и... Да, осуди за то, что она не сможет отойти в тень, занять твое место в темнице и бросить детище, она не настолько великодушна и за то осуди, но дитя... Имя Маргариты привлечет всех ее врагов, всех тех, кто выступит против нее с оружием. Пойми, что в это противостоянии будет вовлечено все государство и прольются реки невинной крови.

Голос женщины дрогнул, и она прикрыла глаза. Красивое лицо на миг исказила гримаса боли и отчаяния, всего того, что терзало душу на этом распутье. И все сильнее была боль от осознания того, что если это упрямое маленькое создание не прекратит упорствовать... Она должна будет ее убить. Ради своего детища, ради государства и это оправдывало бы все, если бы мерзкий голосок в сознании не нашептывал еще одно: ради самой себя.

- Я не хочу лить твоей крови, дитя, - тихо и устало произнесла она, все же подняв к ней взгляд. - Ты не виновата ни в чем, виноваты те, кто предал твою тайну, виноваты те, кто используют тебя. Тысячи жизни людей, что живут мирно в том государстве, что я строила годами и одна твоя... Это жуткая и мерзкая математика, дитя и я не хочу взвешивать вас, но буду должна это сделать, если ты не откажешься от своего имени. Я знаю, что говорю. Я, урожденная Марианна Райвери знаю, что значит отказаться от своего имени, что значит лишиться этого последнего, что было твоим. Но имя Маргариты Милославской из твоего наследия стало твоим проклятием и смертельным оружием в руках моих врагов. Я прошу... Я молю тебя, дитя, не заставляй меня лить твоей крови, - тихо произнесла королева, глядя в глаза своей пленницы.