Маргинальные новеллы

Размер шрифта: - +

Новелла I, Зло затаённое. ч.5

— Если разница между людьми и альбами столь несущественна, то почему мы — не люди? — спросил ученик. 
— Потому что разница не в теле, — ответил учитель.
    

    Следующим утром Джулиано проснулся ни свет ни заря. Идмар и Крето еще спали, Фавия и Дью куда-то исчезли. Джулиано потянул носом воздух, в надежде что мать Крето приготовила что-нибудь к завтраку, но не учуял ничего кроме пыли. 
    Спина ныла от сна на лавке, но вообще утро казалось ему удивительно добрым и многообещающим, до тех пор, пока в дверь не застучали. Как вскоре выяснилось, пришли за ним. Художник Ларетто не весть зачем прислал свою служанку Като. Она, не дав Джулиано ни позавтракать, ни даже толком одеться, вытолкала его на улицу и повела за собой.
    — Я ничего не знаю, — произнесла она извиняющимся тоном. – Меня саму вот так же как вас разбудил мастер. Сказал, хоть хельвам продайся, а Джулиано мне найди и приведи. Сам пошел к вам домой, маму послал в цех, а меня в «Одинокий кипарис». 
    — Неужто меня тетя Ида сдала?
    — У таверны парнишка сидел. Он сказал мне, где вас искать.
    Возвышаясь над толпой, по улице мимо них проследовали два всадника в мундирах гвенарской стражи. Яркие солнечно-желтые плюмажи на их начищенных шлемах покачивались из стороны в сторону, а лошади звонко цокали подковами о каменную мостовую, вторя доносящимся откуда-то отзвукам барабана и бубнов. Праздничная неделя была в самом разгаре.
    — Хочешь стать как в сказке — покупай у меня маски! – зазывал в лавочку покупателей ученик ремесленника одетый в костюм Капитана и кривляющийся как базарный шут. Звенели бубенчики на концах его длинноносых туфель и остроконечной красной шапочки.
    С широкого подоконника, превращенного в прилавок, смотрели маски львов, ястребов, людей и  хельвов. Морды и лица, красивые и уродливые, серые, белые и цветные, остроносые, краснощекие, с тяжелыми подбородками, торчащими ушами и даже бородавками. Одни сверкали как солнце, другие пугали непроницаемой чернотой. Ветер шевелил украшавшие их перья и ленты, позвякивали бубенчики и колокольчик над дверью всякий раз когда та распахивалась.
    — Предатель, — буркнул Джулиано себе под нос и обратил внимание на двух молоденьких покупательниц у прилавка – они мерили маски.
    Джулиано одобрительно кивнул, рассудив, что маски им к лицу. Обе девушки были стройны, беловолосы и прекрасны как райские птички. Одна заметив на себе его взгляд, смущенно отвернулась и, потянувшись к спутнице начала что-то быстро-быстро шептать ей на ухо. Сколько прекрасного было в ее движениях! С какой неимоверной нежностью она убирала в сторону локон подруги, розовые губки, смущенный взгляд, опущенные ресницы, и краснеет как девчонка. А какие ножки! Тонкие лодыжки стало видно, когда она встала на цыпочки!
     Джулиано не мог оторвать глаз, но толпа увлекала его дальше по улице, не давая остановится. 
    — Кто предатель? – Като дернула его за рукав.
    — Мальчишка, конечно. Еще в ученики ко мне набивался. Такого болтуна надо держать от себя подальше.
    — Мне показалось, он уже староват для ученика.
    — Да нет. В самый раз. Я начинал в его возрасте.
    — Мне кажется, мы говорим о разных мальчиках, — предположила Като.
    — Как выглядел твой?
    — Высокий, примерно как я ростом, кудрявый, симпатичный с бирюлькой на шее. Видать к празднику принарядился. Была бы я немного помладше, пригласила бы его на этот маскарад. 
    — Хм, такого я, кажется, не знаю. Странно, откуда бы он мог знать, где меня искать.
    Като пожала плечами.
    — Не думаю, что вам стоит о нем беспокоиться. Он наверняка из цеха, раз терся у «Кипариса». Тетя Ида чужого бы не подпустила.
    — Твоя правда. Был бы он опасен, сдал бы меня кому похуже, чем ты. 
    Джулиано рассмеялся и вновь позволил себе приятные мысли. Нарядные альбы на улицах радовали его несказанно.  Маскарад придает девушкам смелости, пыла и азарта, они не боятся быть узнанными, с радостью соглашаются на то, что во все прочие дни сочли бы бесстыдством и распущенностью. На одну неделю маска открывает сотни способов для веселья и закрывает всем глаза на твое поведение, ведь нельзя же осудить того, кого не знаешь. 
    Джулиано обожал маскарады со всей искренностью, на которую была способна его не склонная к искренности душа, а еще больше любил девушек в маскарадных костюмах. У всякого альба есть своя слабость – страсть к женщинам в корсетах не хуже предпочтения пышнотелых или голубоглазых. Жажда красоты, ничуть не хуже чем жажда знаний.
     Джулиано с удовольствием бы утолил свое желание, если бы мысли его все еще не занимала прекрасная, как ангел, проклятая Юния Грата! Одно воспоминание о ней в том белом, шуршащем словно морской прибой, платье, ее грациозные движения, горделивая осанка и мягкий голос вводили его в состояние высшего блаженства… Но потом он вспоминал ее смех и жалость, пренебрежение и снисхождение во взгляде… и нежность, которой он готов был эту особу одарить чернела и обращалась в жестокую гневную ярость.
    — Бусы, кружева и перья! – кричал лавочник, — Лучшие бусы, кружева и перья! Сраусиные и павлиньи, по два тулира за штуку! Купите пять — отдам за десятку! 
    Долго молчавшая Като, проводив торговца взглядом, начала разговор издалека. Вежливо спросила о делах Джулиано, рассказала о том, как провела праздники и, будто невзначай осведомилась:
    — А что вы делаете в последний день маскарада? 
    — О, у меня богатейшие планы, милая Като. 
    К тому часу он уже окончательно проснулся, и утреннее оживление, царившее повсюду, грело ему душу. Он намеревался отгулять все то, что не смог отгулять во время бала во Дворце Сильных. К тому же именно на этот день он планировал встречу с мессерой Гратой. 
    Мимо прошествовала булочница, держа на голове плоские корзины со свежеиспеченным хлебом. 
    — Так вы будете заняты?
    — Решительно. 
    Если от слов Джулиано Като и поникла, то этого ничем этого не выказала. Девушка обладала редчайшим талантом всегда выглядеть счастливой, словно все в жизни было при ней – красота, юность, звонкая монета, слава и почитание. Джулиано не помнил Като расстроенной или огорченной. Она казалась жизнерадостной, даже когда все прочие девицы уже нашли бы сотню поводов рыдать навзрыд, и взывать к богу о своей несчастной судьбе, неразделенной любви и прочих житейских горестях. 
    К сожалению, во всем облике Като улыбчивость была лучшей чертой. Эта альба среднего роста не носила каблуков, одевалась скромно, голову укрывала платком, как и подобало незамужней женщине, и выглядела наискучнейшим образом.  Будь девица легче на пуд, возможно, в ее внешности прибавилось бы еще и приятных глазу изгибов, но, увы. Като вкусно готовила, любила покушать и ничего не знала о кружевах, бисере и моде «как человек» — щеки не румянила, волос не красила и не завивала. Да и крупные телеса, хоть и лепили их тогдашние скульпторы и рисовали художники, мужчинам нравились далеко не всем. 
    Пышную фигуру Като обожал Ларетто, Като обожала Джулиано, Джулиано обожал самого себя, ну и девиц в корсетах, когда имел возможность заручиться их расположением.



Морозова Валерия

Отредактировано: 22.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: